Штосс. Непристойная драма из русской жизни

– Я… я ничего.. я ни с кем…

Жандарм внимательно смотрел на нее.

– Где живешь?

– Квартиру… комнату то есть… снимаю.

– Адрес?

– Екатерининская, 17.

– Кто хозяйка?

– Глафира… Карнаухова.

– Понятно. Хахаль есть?

– Кто?

– Мужик есть у тебя?

– Н-н-нет…

Селедцов понимающе покачал головой. Потом встал, обошел ее сзади. Она повернула голову – он снова рявкнул:

– Сиди, не дрыгайся, пигалица!

Она послушно повернула голову обратно к столу, ощутив себя напроказившей ученицей начальных классов.

Внезапно он схватил ее за волосы и запустил руку за вырез платья. Ниночка ахнула, но было поздно – грубые пальцы уже мяли ее грудь.

– Вы что…

– Сидеть, сказал!

Ниночка замерла. Ее охватило странное и неведомое доселе ощущение – ей было одновременно стыдно и боязно, но хотелось, чтобы жандарм продолжил мять ее грубыми и уверенными руками. А он хозяйничал там, как у себя дома – насколько позволял ему корсет.

Это нельзя было даже сравнить с робкими, хотя и нахальными, действиями Андрея Евгеньевича, который боялся причинить ей боль и обидеть ее.

Жандарм тем временем задрал ее голову и впился губами в ее губы. Она ощутила резкий запах табака, водки и чего-то еще – она не могла сформулировать, чего, но это был совершенно мужской запах, от которого у нее мурашки бежали по спине. Ничего такого с Андреем Евгеньевичем она не чувствовала.

– Хороша барышня! На заглядение! – с удовлетворением констатировал жандарм, снова садясь за стол.

Он на минуту задумался, листая перекидной календарь. Она сидела, красная и растрепанная. Ей даже как-то не пришло в голову привести себя в порядок.

– В общем, так, девица. Сегодня у нас пятница. Во вторник жди в гости. Вечерком. Все, иди, свободна. Пока что.

Ниночка кивнула и вышла из кабинета. Только тут, в коридоре, она поняла, что сердце ее колотится с бешеной скоростью. «Господи… что делать-то?» – в такт сердцу стучала в голове единственная мысль.

* * *

Леночка совершенно извелась. Она не спала ночью – ее мучили видения. Это были то кошмары, то, напротив, снился Андрей Евгеньевич. Он бегал за ней по лесу, догонял, обнимал, и ей делалось так сладко, что хотелось кричать… но потом она снова проваливалась в кошмар.

Было жарко: Марфа, боясь, что она простудится, заперла окно. Леночка откидывала одеяло – но тогда становилось холодно.