Выбор

Метав взгляд с полки на полку, она неожиданно остановил свой взор, убрав прищур и вытянутые губки с лица и в мгновение состроив самую коварную и хитрую улыбку которою только могла сделать.

– Ага, вот она. Книга перемен… – прошептала Кристи.

Это было переводное издание, вехи наиболее ранней из известной истории китайских философских текстов. В одной чёрной кожаной обложке, слегка потёртой, от того, что ей пришлось пройти немалый путь, прежде чем попасть в книжную коллекцию юной Бино, покоился глубокий жизненный смысл, описание мировоззрение на стратегию и тактику поведения в бою и то, как надо в этом Мире жить.

Всегда, когда Кристина брала в руки сей шедевр, у нее пробегали по спине холодные мурашки и плавно переходили в прилив краски на лице. Вот и сейчас, отогнав эти чувства, она погладила правой рукой по обложке этой самой книги, аккуратно взявшись за край толстой кожаной обложки, чуть сместила ее вверх и услышала характерный металлический щелчок.

Перевернув обложку она с ухмылкой на лице на мгновение позволила себе лицезреть следующую картину: по всему периметру и объему страниц шел прямоугольник, поднимавшийся высокими бортам от задней обложки, а внутренний объём страниц был вырезан, словно кто возвел строение в форме прямоугольника и забыл заполнить внутренность. Но внутренность имела поистине устрашающий смысл – травматический Walther PPK стального ледяного цвета был прикреплен к специальным держателям.

Посмотрев оружие, Кристина вспомнила долгие процедуры получения лицензии и то, как отец приобрёл ей оружие, как тогда он говорил, – на всякий случай.

Оно было полностью законно оформлено, имелось разрешение на хранение и ношение его. Обойма вмещала семь травматических патронов, и весил он сам около шестисот граммов. Но Кристина относилось к нему так же, как и отдавал стальной оттенок – холодно и безразлично.

В специальном месте Кристина имела несколько запасных обойм и каждый патрон с резиновой пулей был описан, периодически приходил следователь и осматривал травматическое оружие, описывал патроны. Но это было лишь в том случае, когда кого-нибудь убивали из подобного оружия, подобного калибра или наносил травмы резиновыми пулями. А так никаких претензий к мирно покоящемуся разносчику смерти не было.