Разлом. Книга первая

Рядом стоит скорая помощь, мигающая включёнными огнями, а рядом с моим телом копошатся два врача, что-то вкалывающие мне в вену и пытающиеся сделать массаж сердца.

– Да мёртв он уже, поздно приехали. Если бы на пять минут раньше, то успели бы спасти, а так смотри, уже зрачок практически не реагирует, да и синева на лице. Бесполезно всё. Вызывай ментов и записывай, что смерть наступила до приезда скорой, нам потом меньше бумаг писать.

– Но он вроде ещё живой был, когда мы подъехали. Реакцию зрачка я видела.

Точно тебе говорю. Давай в больницу его отвезём. Может, успеем откачать, – спросила молодая врачиха.

– Петрович, за пятнадцать минут до приёмного покоя ближайшей больницы доедешь? – спросил пожилой врач, работавший в паре с молодой выпускницей медицинского университета.

– Да ты смеёшься? Мы сюда по пробкам полчаса ехали, это вам не вертолёт. Час. В лучшем случае сорок минут и то, если все пропускать будут. Ты же сам видел, что там ремонт, можем и на два часа встрять, там ещё и авария была, когда мы сюда ехали.

– Вот видишь. Даже если и довезём, мозг уже практически умрёт, и если случится чудо, и тело удастся оживить, это будет не человек, а растение, да и на возраст посмотри, отжил он уже своё. Всё. Давай закругляться, у нас ещё вызовов немеряно, так хоть кому-то сможем помочь, – сообщил врач.

Рядом стояли бабки и обсуждали случившееся.

– Да я тебе говорю, на могилу колдуна он ходил, а тот, видать, проклял его, вот и забрала косая его.

Я практически с ним шла от могилы своих родителей, а он весь бледный выскочил, за сердце держится. Но, как побежал, я и не угналась бы за ним, а тут к остановке подхожу, лежит он одинёшенек. Автобус только ушёл, а он, видать, не успел, да я и сама задержалась. Я к нему, а у него глаза выпучены, и твердит что-то, не разобрать. Пока скорую вызвала, на остановку народ подтянулся, у кого-то корвалол нашёлся, но он уже не дышал. А скорая минут сорок ехала, как вызвали.

С высоты я заметил, что по асфальту от дождя расплываются белые полосы. Дети рисовали рядом с остановкой разные рисунки, а то место, где лежало моё тело, было изрисовано линиями, в которых угадывалась пентаграмма. Она явно была нарисована очень давно и вся смылась, а дети, видя линии, просто обвели её. Тут меня подхватило и стало засасывать в центр пентаграммы, которая вспыхнула алым цветом, когда врач, собирая осколки от ампулы, порезала палец.