Демон Пейна и другие рассказы

)]

– Я люблю ретро… – чуть растягивая гласные в словах, с отрешённой обречённостью проговорила Олеся, утончённая блондинка в длинном молочно-белом вечернем платье, отпивая шампанское из бокала и одаривая учёного взглядом более усталым, нежели томным. Она обессилено откинулась в своём кресле и закурила тонкую дамскую папиросу.

– Ретро? Это замечательно! – Сажин улыбнулся.

– А знаете, Питэр… – всё так же неторопливо и задумчиво выговаривая каждую букву, произнесла девушка, – ведь мы здесь… словно Адам и Ева…

– Полагаете?

– Да… Определённо… это… наш… Эдемский сад… А как полагаете… вы? – Олеся буквально выдохнула каждое слово вместе с табачным дымом.

– Мне всё-таки нравится думать, что это Олимп.

– О-о… В таком случае, я буду Афродитой, а вы… – она сделала многозначительную паузу, чуть более длинную, чем обычно, – вы, определённо, Марс… Мой бог войны…

– Арес, – поправил Сажин, – Марс был у римлян, а не у греков.

– О, боже, Питэр… как же… это всё… безумно скучно… – она глубоко затянулась дымом папиросы и закатила глаза, – а знаете что, Питэр… Подарите мне озеро.

– Озеро?

– Да… Озеро…– Олеся мечтательно улыбнулась, – мы будем кататься по нему на лодке… Я возьму зонтик от солнца… И там… Будут лебеди… Вы ведь мой бог… Вы можете подарить мне озеро, Питэр?

– Легко, – решительно отрезал Сажин, – покажите только, где именно.

Олеся открыла глаза и лениво махнула тонкой рукой в сторону поросших лесом сопок.

– Я хочу там… у холмов…

– Как угодно, – слегка усмехнувшись, ответил Пётр Петрович, поднялся со своего места и, подойдя к разложенному на соседнем столике портативному терминалу, ввёл координаты.

Через несколько минут в то место, куда показывала Олеся, буквально с небес один за другим упали три 50-килотонных заряда, взметнув ввысь кубометры грунта. Чуть вытянутое огненное полушарие на мгновение ослепило сонные глаза девушки так, что она даже манерно прикрыла их рукой.

По зелёному морю из падающих и шатающихся деревьев концентрическим кругом разошлась ударная волна. Клубящееся облако взрыва начало постепенно вырастать над холмами в виде гигантского причудливого гриба.

Сажин стоял, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрел вдаль, туда, где разворачивалась вся эта величественная картина.