Дети палача. Месть иссушает душу

Они обвиняют в колдовстве и сжигают на кострах женщин, которые еще вчера лечили их детей! Они доносят на соседей, которые живут лучше них! Ненависть и зависть… ненависть и зависть! Люди не такие разные, как кажутся. Чаще всего они скрывают за маской доброты лицемерие.

Фарамору было странно слышать такие слова от заткнутой за пояс куклы с веселыми рыжими волосами и глазами-пуговицами. Он все еще с трудом сознавал, что в Хитреце Хете, любимой игрушке Невеи, находится демон.

– Теперь я чувствую в себе Искру, о которой говорила Сэдра, – сказал Фарамор.

 – Это она привела меня в этот лагерь. Мне никогда не было так хорошо, когда я бежал через лес.

– Ты чувствовал свободу.

– Да!

– Тебе казалось, что весь мир у твоих ног.

– Мне и сейчас это кажется, – уверенно произнес юноша. – Я ощущаю в себе силу.

– Это только начало, Фарамор, – сказал Хет. – Только начало. Искра в тебе всего лишь вспыхнула, но не разгорелась. Надеюсь, мне суждено увидеть, как она превратится в огненную бурю, очень надеюсь.

Месяц скрылся за деревьями, словно устав быть свидетелем кровавой трапезы ворхов. Лишь холодные мерцающие звезды остались равнодушно взирать на место недавней бойни.

Фарамор, сжимая в руке топор, двинулся по вырубке обратно в лес, думая, что в его жизни не было ночи лучше этой. А сколько таких ночей еще будет? Он не чувствовал усталости. Если бы не здравый смысл, он бы прямо сейчас бросился в Алтавир со своей небольшой армией нечисти.

Ворхи направились вслед за Носителем Искры, оставив за собой разорванные тела и тлеющие костры.

Стая нечисти шла за своим новым вожаком, который вывел их на эту охоту.

Фарамор вернулся в Совиное Око на рассвете. Идти в хижину Найрада желания не было. Что ему там делать? Сидеть слушать кряхтение старика? Ну, уж нет. Теперь, когда он узнал другую, темную и такую прекрасную сторону жизни, ему хотелось заполнять каждую минуту чем-то новым. «Надо идти вперед, – думал Фарамор.

 – Эта деревня слишком тесна для меня».

У него было чувство, что надо спешить. Куда? Зачем? Он и сам не знал. Словно некий зов будоражил сознание, запрещал бездействовать. Ему нравилось это ощущение, очень нравилось.

Фарамор вышел из деревни и направился к тракту. Впервые за последнее время он вспомнил о Невее. Подумал о сестре с легким волнением. Если Сэдра и убила в нем сочувствие, то не все. Одна капля, почти граничащая с равнодушием, осталась.