Земля свободных людей, или Туда и обратно

Я отчетливо помню, как меня колотило от напряжения. Мое тело пробивала мелкая дрожь. Позже родители мне сказали, что я держался молодцом и все удивились, что в душе я был так взволнован. Но чувство отчаянно подавляемого мною ужаса колотило меня нещадно. Попробуйте поставить себя на мое место. Если вы никогда один не улетали в неизвестность, то вам сложно будет это сделать. Есть конечно люди с развитой эмпатией, которые смогут понять меня очень хорошо, но в основном чтобы до конца прочувствовать ситуацию надо ее пережить.

Да и вообще я считаю, что все мы очень субъективны и достоверно понять чувства другого человека не можем. Мы всегда понимаем людей и жизнь через призму своего восприятия, опыта и характера. Одинаковые события переживаем по-разному. Для кого-то, кто, например, прошел войну, мои переживания будут несущественными. Кто-то, возможно, отметит про себя, что мое стрессовое состояние оправдано. Все субъективно, поэтому каждый может формировать свое отношение к этой истории самостоятельно. Я был бы лжецом, если бы написал, что мне было не страшно улетать. А лгать в этой книге я принципиально не хочу. К тому же, по моему мнению, важнее не наличие или отсутствие страха, а реакция на этот страх. Важно достойно ли ты себя ведешь под этим давлением или нет.

Мы постепенно проезжали знакомые мне с детства места, и я ловил себя на мысли, что увижу их очень нескоро. Странно, но все привычное видится по-новому, когда надолго куда-то уезжаешь. Пространство как будто пропитано тревогой.

И в те моменты я подавливал свою панику желанием выглядеть достойно. Мне очень не хотелось, чтобы кто-то почувствовал мое состояние и поэтому я старался быть собранным и хладнокровным. Так мы молча и доехали. Голубые буквы, сложенные в слово «Аэропорт», были единственным ярким пятном, разрезающим темноту и обещали мне радикальные перемены уже в самое ближайшее время. Мы подошли ко входу в Аэропорт, пришло время сказать семье «пока». В моей памяти крепко сидит картина прощания. Папа берет сумки и идет внутрь, а я остаюсь на улице прощаться с мамой и сестрой. Ночь, мы втроем стоим в десяти метрах от входа в Аэропорт. Их состояние и выражение лиц было таким как будто я отправляюсь на войну, не меньше. Обе плачут, но стараются себя сдерживать и напоследок что-то мне сказать. Я пытаюсь снизить градус напряжения фразами типа «ничего страшного, я же не на фронт уезжаю» или «будем каждый день общаться в скайпе, еще надоем вам своими звонками».