Каста Неприкасаемых

Такой человек как спафарий Дидал никогда не поступит как проще, и если он чего-то не понимает, то он этого боится, а раз боится, то избавится самым радикальным способом.

Этот внутренний разговор и утомителен, и увлекателен одновременно, мне нравится моя новая способность рассуждать и анализировать. Пусть все это делаю вовсе не я, а какая-то неведомая сила, поселившаяся во мне, но ведь и для меня это не проходит бесследно. Я чувствую себя вновь рожденным, только теперь меня учат не говорить и ходить, а по-новому смотреть на мир, думать и просчитывать не только свои, но и чужие поступки.

Я напрягаюсь, принимая и пытаясь решить задачу, поставленную моим внутренним голосом.

– Значит, я должен открыться ему, – тут я морщу лоб, стараясь нащупать ускользающую мысль, – открыться, но не до конца, а ровно настолько, чтобы он поверил в мою способность предвидеть опасность.

Вот именно, – дополнил меня Голос, – простой честолюбивый паренек, не без интересных способностей, готовый служить своему господину верой и правдой, лишь бы вырваться из болота касты неприкасаемых.

Как только он почувствует, что может тебя использовать и контролировать, то успокоится и скорее всего оставит в доме. Пусть это и нарушение закона, но для его статуса не так страшно, гораздо опасней те неведомые убийцы, что ждали его на мосту и которые могут повторить нападение.

– Я все понял, – убеждаю самого себя, – скажу, что увидел его карету и меня озарило прозрение.

Отлично, ты делаешь успехи!

Во внутреннем голосе прозвучало удовлетворение, но я и сам доволен собой, это была стопроцентно моя мысль и мое решение.

Никогда до этого мне не доводилось держать в голове такую длинную цепочку и делать самостоятельные выводы.

***

Свет, брызнувший из открывшейся двери, заставил меня зажмуриться и прикрыть глаза рукой.

Откуда-то сверху гаркнул невидимый из-за солнца стражник.

– Выходи!

Со сна плохо понимаю в чем дело, но привыкшее реагировать на крик тело уже само вскочило на ноги.

Затекшие за ночь ноги плохо слушаются, и я еле ковыляю к лестнице.

– Шевелись, доходяга, – голос наполнился ленивым раздражением, – я тебя что, ждать должен!

Прибавляю шагу и взбираюсь по ступеням. Шагаю в слепящее солнечное марево и тут же получаю тычок чем-то острым в живот.

– Куда прешь, не прикасайся ко мне, нечистый!

Привыкшие к свету глаза начинают различать человека, стоящего в шаге от меня.