Каста Неприкасаемых

– Там никого нет, показалось! – Мужская рука вновь притягивает к себе девушку, но в этот раз все не так гладко. Ильсана, уперев ладонь в накаченную грудь, грубо отталкивает ее.

– Не хочу, надоело!

Слышу всплеск воды и через пару секунд голова Ильсаны уже всплывает на середине бассейна. Пользуясь моментом тихонечко отползаю назад. Что-что, а двигаться бесшумно жизнь меня научила. Еще пара шагов, и кажется, можно перевести дух – раскидистая акация полностью закрыла меня от бассейна.

«Вот черт, ведро, – с тоской понимаю, что в этот раз мне взбучки не избежать.

Работа не выполнена, ведро с песком и ветошь оставлены у бассейна. – Выпорют, как пить дать выпорют!»

Взгрустнув было, я вдруг улыбнулся, – да и черт с ними, не впервой! В моей памяти всплыло видение обнаженной Ильсаны, спускающейся по ступеням, – оно того стоило! Шагаю к своему сараю в какой-то прострации и не пойму в чем дело. Чувство безнадежной потери и отчаянного желания просто рвет меня изнутри, а губы словно бы сами повторяют и повторяют.

– Я хочу ее! О, боги!..

Никогда еще в жизни я ничего так не хотел, как эту женщину. Да я вообще немногого и хотел, может нажраться хоть раз до отвала, так чтобы не лезло больше. Вот такое бывало, но чтобы женщину – никогда. В нашем поселке кусок хлеба всегда ценился выше. Мужчины у неприкасаемых долго не живут, а баб хватает – только руку протяни. Я спал с женщиной и не раз, но сейчас совсем другое. Видение у ночного бассейна стоит перед глазами, и беспросветная тоска сжимает сердце ледяной хваткой.

Никогда, никогда я не смогу даже встать рядом с ней!

Шагаю, не видя дороги перед собой, и вслед за отчаянием, как последний рубеж обороны, всплывает злость на самого себя.

«Выбрось эту блажь из головы! Она дочь вельможи, а ты – никто, грязь, даже если бы на твоем лбу не светилась каста неприкасаемых, то и тогда тебе было бы легче дотянуться до луны, чем до нее. Забудь ее или сдохнешь! Собаками затравят за одну только мысль о ней!»

Ноги сами несут меня по знакомой тропе, и может быть, я бы так и бежал от себя, пока не воткнулся бы головой в дверь, но вдруг…

Хрясь! В глазах темнота и затылок словно раскололся на части.

Лечу на землю как мешок, прямо лицом встречая жесткую колючую траву.

Не шевелясь, медленно приоткрываю один глаз. Это правило выбито на моей шкуре самой жизнью – если уж тебя сбили на землю, не вставай и не шевелись, целее будешь. Из-под ресниц вижу стоящие вокруг носки грубых сапог.