Каста Неприкасаемых

Из его длиннющего имени я смог уловить только первый слог Гор, но зато, как только он произнес, я могу помочь, у меня сразу всплыло в памяти одно предрассветное утро, когда мы с со стариком Перлом возвращались в поселок. Навстречу нам неспешно катилась двуколка. Крестьянский пацан на облучке, лениво болтая ногами, окликнул меня.

– Эй, бедолага, держи!

На землю рядом со мной упала краюха хлеба. Голодный, я кинулся на нее как коршун. Хруст моих зубов о камень внутри нежданного подарка и бешеный хохот этого гада до сих пор стоят в моей голове, вместе с врезавшимся на всю жизнь правилом – то, что кажется помощью на первый взгляд, скорее всего окажется или подставой, или ловушкой.

Подавив неприятные воспоминания, вслушиваюсь в голос, продолжающий вещать.

Помнишь, как все было вначале, как легко и просто ты уходил от ударов – это потому что я контролировал твое сознание, координировал его с энергией заклинания, но я не могу ввести тебя в Сумрак, если твой разум противится мне.

Откройся и добровольно впусти меня, и очень скоро вся энергия черного заклинания будет подчинена тебе.

Вещает он очень соблазнительно, но от этого у меня только сильнее растет недоверие и отторжение, а Гор продолжает давить.

Открой мне свой разум и вся энергия подчинится тебе!

Или тебе, – мелькает у меня мысль. Может я и не семи пядей во лбу, но и не совсем идиот, если я сам ничего не умею и ничего не контролирую, то я вообще зачем? Ширма, бессловесная скотинка для переноски таинственных буковок.

Нет, этим я уже сыт по горло, и это мне совсем не нравится. Он точно чего-то не договаривает, я это понимаю, но и злить сидящую во мне силу, мне тоже очень не хочется. Начинаю, как мне кажется, очень осторожно.

– А что будет если я не открою тебе свое сознание?

Голос взял паузу, и я дождался пока он не зазвучал вновь, но уже с нотками наигранной грусти.

Плохо будет. Тебе будет плохо, Юни! Тебя завтра убьют или покалечат, а потом бросят подыхать, и ты все-равно умрешь.

Да уж, картина мрачная, но у меня все же есть вопрос и связанная с ним надежда.

– Скажи, если ты мне не помогал сегодня, то значит я сам входил в этот, как ты его называешь – Сумрак?

Да, ты входил сам, – голос Гора преисполнился издевкой, – если это можно назвать входом. Спроси у своих сломанных ребер и подбитого глаза, как им нравится твоя самостоятельность, а ведь это были всего лишь дворовые парни.