Каста Неприкасаемых

– Ты! – Зверское выражение лица повернулось к одному из бойцов. – На ринг! Будешь первым.

Пока идет разбрасывание команд, рассматриваю снаряжение. С чего начать? Что-то много здесь всего свалено.

Слышу снова рев Грэма.

– Ты, помоги доходяге!

Паренек из подсобных, в которого тыкнул палец десятника, резво подскочив, стал быстро напяливать на меня все подряд приговаривая при этом то ли специально для меня, то ли чтобы не пропустить чего-нибудь.

– Войлочный поддоспешник.

Куртка из войлока с застежками на спине налезла на меня как чулок.

– Панцирь.

Две железные пластины, связанные кожаными ремнями, легли на грудь и спину.

– Наручи, поножи, наплечники, налокотники, наколенники.

Не успеваю уследить за его ловкими движениями, застегивающими ремни у меня на руках и ногах.

Парень выдохнул и, подняв тяжёлый пояс с кольчужной юбкой, затянул его у меня на поясе.

Двинув ногой, понимаю, что потяжелел как минимум вдвое, но тут на голову опустился шлем, и с железным лязгом закрылось забрало.

Глянув на мир сквозь решетку, решительно поправляю себя – втрое, не меньше.

Громогласный бас Грэма прерывает мои подсчеты.

– Чего вы там возитесь, марш на ринг!

Получаю в левую руку щит, в правую – меч, и тычок в спину отправляет меня на песок, подтверждая крик моего помощника.

– Готово!

Сквозь прорези забрала вижу здорового мужика напротив в такой же снаряге, как и на мне. На руке вытатуировано БЗ.

Босые ноги вязнут в песке, и сквозь шлем едва доносится голос Грэма.

– Силай, уложи доходягу, но не калечь!

«Силай, надо понимать – это тот бугай напротив, доходяга, естественно, я. Приказано не калечить – уже приятно».

В этот момент лязгнул гонг, и здоровяк стремительно рванулся на сближение, а я, как ни готовился, почему-то в этот момент застыл в непонятном ступоре. Бам! Загрохотало в голове и по тому, что во все забрало уже синеет голубое небо, понимаю – лежу.

В глазах все плывет и двоится. Сил вообще никаких, не говоря уж о том, чтобы подняться.

Голос Грэма и тычок в бок кованого носка.

– Эй, ты чего разлегся! Живо поднимайся, тебя не валяться сюда привели!

«Ну давай же, давай, – подстегиваю сам себя, пытаясь побороть навалившуюся слабость, – чего ты ждал, что с тобой здесь в бирюльки играть будут, давай соберись!»

Встаю на колени и тяну время, чтобы отдышаться.