Каста Неприкасаемых

Повадки и возможности всех бойцов Парса уже давно для меня не секрет.

Перед выходом бросаю взгляд на Ильсану – она прекрасна даже в этом сером болоте! Выравниваю дыхание для комфортного выхода и вдруг мой взгляд останавливается на Дидале, и я вздрагиваю от неожиданности. Заклинание Дойс светящейся вязью бежит по венам его левой руки, и тонкая нить от него тянется к маленькому мальчику, прижавшемуся к ногам патрикия. Сумрак уже начинает давить на голову, но я все равно останавливаюсь и, приглядевшись, понимаю – это не мальчик, это скорее карлик со злым, жестоким лицом.

Абсолютная копия спафария, только уменьшенная и словно отлитая из серебра.

Жестко вываливаюсь из Сумрака со всем набором побочных эффектов. За любопытство всегда приходится платить! Едва мой слух становится способным различать отдельные звуки, как слышу крик «браво», и редкие хлопки в ладоши. Поднимаю взгляд и вижу молодого парня. Уложенные светлые волосы, расшитая золотом кайма широкой далматики, сандалии из мягкой кожи желтого цвета.

Мой вопрос еще не сформировался, но в глубине сознания уже звучит ответ.

Наследник и любимец отца, старший сын спафария Дидала – Лириан.

Рассматриваю сынка из-за решетки забрала. Розовая каста высшего сословия на холеном, породистом лице, семейный волевой подбородок, он даже немного похож на сестру, но все портит капризный изгиб тонких губ.

Возвращая меня на ринг звучит голос Грэма.

– Время!

Гремя железом на песок выходит следующая пара, но Дидал жестом показывает, – подождите.

Его палец недвусмысленно приказывает мне подойти. Жесткий пронизывающий взгляд находит мои глаза внутри шлема.

– Сегодня у меня важная встреча, ничего не хочешь сказать?

Вельможа ни на секунду не отпускает мое лицо, и я стараюсь изо всех сил не показать, в каком я сейчас замешательстве. Что ему сказать?

Гор молчит, и явно не собирается мне помогать. Поступаю так, как всегда советовал мне старик Перл – не знаешь что сказать, говори правду:

– Я не чувствую опасности для вас, мой господин!

Тут уж я нисколько не соврал, если для кого я и чувствую сейчас опасность, так только для себя.

Изображаю преданность как могу и, выпучив глаза, пялюсь на господина Ашшура, но по лицу этого человека совершенно не понять, что он прикажет в следующий момент, отправить меня в пыточную или обратно на ринг. Мгновение тишины длится как вечность, и наконец взгляд Дидала отпускает мои глаза.