Месть Империи 3. Горе Побежденным

Почему?

Наксос недоуменно развел руками.

– Так ведь вон она, добыча! – Кивнув на людскую цепочку, он осклабился: – Все раздал бедолагам, даже себе ничего не оставил. Нечем делиться!

– Ты юродивого мне тут не строй! – Лицо магистрата налилось злой краснотой. – Как ты своей добычей распоряжаешься, меня не волнует, а вот то, что положено, отдай, или…

Не дав ему закончить, Акциний изумленно воскликнул:

– Как же так, господин магистрат, милостыня дело богоугодное, благословлено матерью нашей церковью! Даже император с милостыни налогов не имет.

Или вы хотите брать мзду с самого господа нашего, со Всеблагого Огнерожденного Митры?

Прерванный на полуслове Эмилий чуть не задохнулся от неожиданного поворота, а наглая бандитская рожа, словно изгаляясь, выдала совершенно невообразимое:

– Гордыня это непомерная и богохульство. Священный Трибунал такое не прощает!

В глазах Акциния сверкнула насмешливая искра, и магистрат, в один миг осознавший, что ничтожный червь попросту издевается над ним, онемел от бешенства.

В голове завертелись картины всего того, что он сотворит с этим человеком, и четкое осознание – он не успокоится, пока не сотрет наглеца в пыль.

Испепеляющий взгляд Эмилия Флака впился в лицо бандитского главаря, но напоровшись на ледяные бесстрастные глаза, не выдержал, дернулся и ушел в сторону. В возникший тишине вдруг отчетливо загремели копыта, и с ближайшей улицы на площадь выехали три всадника.

Огромные лошади, закрытые коваными шлемами лица, на белых попонах и плащах, как живые, трепещут огненные трилистники.

Возвышаясь над толпой, грозные рыцари рассекали людское море, словно непотопляемый бронированный корабль. Неспешно и уверенно цокали копыта по мостовой, а черные прорези забрал пронизывали базарную сутолоку, будто невидимые оценивающие лучи.

«Орден! – вспыхнула в голове магистрата испуганная мысль. – За мной! Уже донесли!»

Мотнув головой, он сбросил муть наваждения и молча обругал себя: «Идиот! Совсем обезумел! Кто на тебя донесет? Что за чушь! Ты Эмилий Флак, и никто не посмеет тронуть благородного патрикия!»

Подтверждая и успокаивая растревоженный разум магистрата, тяжелые всадники уже проезжали мимо.

Узкая прорезь шлема равнодушно скользнула по лицу магистрата и замерла, уставившись на Акциния. Из черной глубины Акси пронзил оценивающий взгляд, и, подняв голову, Наксос встретился с цепкими карими глазами, разбирающими его на части.