Месть Империи 3. Горе Побежденным

От этого звука невозможно было спастись, и даже проснувшись, как сейчас, он все еще слышал ее слова:

– Хорошая жатва, мой мальчик! Хорошая жатва! Ты утолил мой голод, а я утолю твой! Ничего не бойся и бери то, что хочешь, – я никому не позволю обидеть тебя!

Стиснув зубы и с силой зажмурившись, Ольгерд сбросил морок и, приподнявшись, подбросил дров в затухающий огонь. Его взгляд прошелся по расплывчатым красно-желтым пятнам костров и уперся в непроглядное ледяное безмолвие зимней ночи. Последние дни всплывали в памяти вспышками странных, пугающих событий.

Он посмотрел на спящую рядом Ирану, и в чертах когда-то желанного лица увидел лишь затаенная ненависть и угрозу. Вспомнилась та ночь, когда он, вырвав ее из рядов пленников, потащил за собой. Как одевал ее, отогревал ее заледеневшие ноги и бормотал, бормотал: «Ты свободна! Я не держу тебя, можешь уходить. Ты свободна!..» А она слушала безучастно и равнодушно. Замерший взгляд смотрел куда-то сквозь него, и слова вылетали, не оставляя следа.

А потом в ее глазах вдруг вспыхнул огонь, и она, словно очнувшись, произнесла холодно и решительно:

– Нет! Некуда мне идти! Для суми я чужая, они не примут меня, а в лесу только холод и смерть. Теперь я твоя! Останусь рабыней, наложницей – как захочешь, мне все равно! Хочу остаться с тобой и дождаться, увидеть тот день, когда ты погубишь их всех! Всех до единого!

Он вспомнил, как отшатнулся от нее, пораженный ненавистью и пророческой уверенностью, звучащей в ее словах, а потом, под утро, пришла белая женщина, и с тех пор он не мог избавиться от наваждения.

Лицо Ираны напоминало ему безжизненный ледяной облик, высасывающий из него душу.

Тогда, с рассветом наступившего дня, Рорик поднял дружину и повел дальше, а Фарлану поручил взять два десятка из младших и отвести полон в Истигард. Боев больше не предвиделось, а тащить за собой пленных – значило всех потерять от холода и болезней. Всю добычу погрузили на сани, и Фарлан повел караван обратной проторенной дорогой.

Пять возов впереди, затем вытянувшаяся вереница пленников, а за ними еще пять саней. В авангарде десяток бойцов с Фарланом, позади всех еще один, с Ольгердом. Так они шли два дня, пока не разыгралась метель и не пришлось остановиться в ожидании затишья. Разбили лагерь под крутым яром, прикрывающим от ветра, развели костры, и вот уже второй день снег валит без перерыва, не давая двинуться в путь.