Месть Империи 3. Горе Побежденным

Остановившись у полога, Ольгерд резко обернулся:

– Я никого не…

Не дав ему закончить, Ирана поднесла указательный палец к губам:

– Я знаю! Просто попробуй принять ее, и она даст тебе то, что ты больше всего желаешь. Она поможет тебе отомстить!

Глава 8

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию

.

Лагерь императорской армии под стенами Ура

Тяжелый взгляд уперся в грязное пятно на подволоке и бездумно замер на его бесформенных обводах.

В голубых, чуть навыкате глазах отразилась безысходная тоска и отчаяние. «Вот до чего я докатился, – Василий преисполнился жалостью к самому себе. – Я, император половины мира, вынужден влачить столь жалкое существование!»

В этот момент он не актерствовал, а искренне жалел себя. Живущий сиюминутными порывами, Василий не выносил затяжного напряжения – оно выводило его из себя. Если задача не решалась быстро, если дело требовало времени, а еще хуже – приложения усилий, то он не просто терял к нему интерес – оно вгоняло его в настоящий ступор.

Прошло всего несколько дней с того момента, как они с сестрой оставили императорский лагерь и перебрались сюда, в расположение диких легионов. Первая эмоциональная речь, звон золотых монет и восторженный солдатский рев – все это осталось в прошлом, сменившись рутинными переговорами с варварскими вождями, торгующимися из-за каждой мелочи. Было невыносимо видеть, как унижалась сестра, разговаривая с ними как с равными, а это сволочье, это дикое быдло настолько обнаглело, что уже не падало ниц, обращаясь к нему, императору, а всего лишь кланялось, бросая наглые, любопытные взгляды.

Варвары тянули из них золото, находя тысячи дурацких отговорок, когда речь заходила о штурме мятежной части лагеря. Это бесконечное переливание из пустого в порожнее и полная бесперспективность их нынешнего положения повергли Василия в глубокую апатию. Все, о чем он мог думать сейчас, выражалось одной фразой: «Ненавижу их всех! Жалких мерзких людишек, думающих лишь о своей мошне и неспособных понять моего высокого предназначения!»

– Василий!

Голос сестры заставил его оторваться от созерцания пятна и обратить внимание на сидящего напротив Сцинариона.

– Ты слышишь, о чем говорит Варсаний? – В тоне августы мелькнуло злое раздражение. Последние дни дались ей нелегко. Убедить даже своих легатов поддержать Василия было непросто, а дикари так вообще не желали разговаривать с женщиной.