Месть Империи 3. Горе Побежденным

Сегодня они за вас, а что будет завтра, когда они вытянут из казны все золото? Потом, уже три дня, как вся армия в постоянной боевой готовности. Для имперских легионеров это не проблема, а вот варвары могут не выдержать напряжения, и как только они расслабятся, наши противники ударят. Боюсь, тогда нам уже не устоять.

Не совладав с собой, Зоя зло прервала логофета:

– Хватит уже нас пугать! Давай, излагай свой поганый план.

Подняв взгляд, Варсаний позволил себе улыбку.

– У Иоанна и Навруса тоже полно неразрешимых проблем, и я думаю, они готовы к переговорам – нужны только такие условия, при которых обе стороны сохранили бы лицо, не потеряв завоеванных позиций.

Я долго ломал голову над тем, как этого достигнуть, и пришел только к одному неутешительному выводу. – Тут он тяжело вздохнул, показывая, как нелегко произнести ему эти слова, и продолжил: – На данном этапе есть только один выход из создавшегося положения – отказаться от титула императора. Как вам, мой господин, так и Иоанну.

– Что?! – Руки Василия непроизвольно потянулись к горлу логофета.

 – Да как ты смеешь даже произносить такое?!

Выдержав бешеный взгляд непризнанного базилевса, Сцинарион внимательно посмотрел на его сестру:

– Как я уже сказал, на данном этапе, – он сделал ударение на этих словах, – на данном этапе отказ от титула позволит выиграть время, а там кто знает, как все повернется.

Зло прищурившись, Зоя уставилась в лицо логофета:

– Если Иоанн тоже откажется, тогда кто будет императором и какую роль в этом спектакле ты отводишь нам?

Она ни секунды не сомневалась, какое имя назовет Сцинарион, но ей очень хотелось посмотреть, как этот скользкий тип его произнесет.

Ведь как бы он ни маскировался, за какими бы завесами ни прятался, всем и каждому станет ясно, чьи интересы он здесь представляет.

Пауза затягивалась, и, глядя на кукольное личико августы, Варсаний в который уже раз задавал себе один и тот же вопрос: «Нужно ли это делать сейчас? Пришло ли время? Назвав имя, я полностью потеряю влияние на эту пару, и они будут видеть во мне только врага.

С должностью Великого логофета империи тоже придется распрощаться, но, с другой стороны, о какой империи можно говорить сейчас, когда мы все балансируем на краю гибели?»

Он очень не любил играть в открытую, его настоящая гениальность проявлялась в тайных многоходовых комбинациях, где противник мог осознать, кто же его настоящий враг, лишь в последний момент, когда уже ничего нельзя исправить.