Художник. Сборник произведений

А ее подруга, в это время, прижимая плечом трубку к уху, будет ей поддакивать, и, нелепо согнувшись, доставать вещи из стиральной машины. Навешать на себя кучу проблем и идти по улице с перекошенным лицом и потухшим усталым взглядом. А в голове постоянно крутится одно и то же: «Не опоздал ли внук в школу, не болит ли у него животик? Как дела у дочки на работе, поставила ли она суп в холодильник, а не оставила ли его на плите, ведь, он может скиснуть! Погулять с маленькой, да не забыть постирать и поменять вовремя.

Грудные дети такие плаксивые, закатят концерт на всю ночь».

Она замолчала. Я подошел к окну.

– А кто это там катит телегу? – спросил я, увидев одинокую фигуру в глубине сада.

– Это наш садовник, – ответила Катя.

Когда садовник приблизился, я разглядел его лучше.

– Что у него с лицом?

– Давайте переменим тему, дался вам этот садовник? Лицо, как лицо!

– Наверное, он упал с обрыва?

– Он не слушался, – тихо сказала Катя, усмехнулась и заметила.

 – Непослушание отразилось на его лице, и как видите, не лучшим образом.

– Вы запустили в него вазой?

– Все! Хватит об этом! Смотрите, какая погода хорошая! Впрочем, спросите у него, если интересно.

– Ничего хорошего, идет дождь. Я спрашивал уже.

– Да! Но разве это нехорошо? И что он сказал?

– Говорит, что упал.

Катя тихо засмеялась, наклонив голову:

– Они все так говорят, – сказала Катя сквозь смех. – Боятся, что я их уволю. Разве это не прекрасно, работать в таком саду? Здесь так чудесно! – она развела руками.

 – Посмотрите, сколько цветов, какие кусты и деревья?

– А вы бы не хотели выйти замуж? – спросил я неуверенно.

Катя засмеялась и ответила:

– Да Бог с вами. Я сыта этим по горло. Сейчас у меня есть нечто важнее. Некое состояние покоя…

При этих словах взгляд ее стал задумчивым.

– Это лучше, чем быть с каким-то мужчиной.

– Ну это же не просто: «Быть» – неуверенно возразил я.

– В сущности все к этому сводится в конце концов. Это сначала интересно и нравится. Постель, прогулки при луне, нежные слова и тому подобное. Даже увлекает. Потом появляется быт. Он все убивает и ничего не остается. Ничего. – Катя задумчиво, глядя в одну точку прямо перед собой, повернула голову и взглянула на меня с грустью и сожалением.

– Так пусто станет на душе и горько и разговаривать не о чем. У меня до сих пор горький осадок остался.