Интеритум

– Не смеши, кому я был нужен в конце сороковых в небольшом городке под Дублином?! В нашей больнице даже хирурга нормального не было.

– В конце сороковых? – вопросительно протянул доктор.

– Когда я умер, мне было восемьдесят семь лет и семьдесят из них я хромал.

– Дела–а–а–а…

– О чем шепчитесь, мальчики? – Катрин и Хелен поравнялись с остановившимися Патриком и Эрихом, через несколько секунд к компании присоединился и Брайан.

– Да вот, Патрик говорит, что при жизни он был хромым. Порвал сухожилия в юном возрасте.

– А–а–а, теперь понятно, почему в отличие от остальных мужчин ты выглядишь так молодо, твои лучшие физические кондиции были до того, как ты получил травму, – констатировала Хелен. – А жена у тебя при жизни была?

– Нет, конечно, – Патрик с улыбкой махнул ладонью. – Об этом не могло быть и речи.

– Почему? – не унималась Хелен. – Ты такой симпатичный и милый, подумаешь, хромой…

– Я был священником, Хелен, католическим священником. По правилам целибата, нам запрещено иметь жен.

Я всю жизнь прожил в невинности.

– Да ну?! – Хелен легонько толкнула Патрика в плечо. – Прямо вот ни с кем и ни разу.

– Да.

– Знаешь, я очень много читала о католических священниках, о педофилии и разврате в стенах церкви.

– Не в моей церкви, Хелен! – Патрик нахмурил брови. – Может быть и завелось в лоне церкви несколько паршивых овец, но их лишь единицы. И вообще, давай закончим этот неприятный разговор.

– Ладно–ладно, я же не настаиваю…

– Какой–то городок впереди, – подал голос Брайан, шедший чуть впереди.

 – Видимо, это наша первая точка маршрута.

***

Населенный пункт был странным и не вписывался в окружающий ландшафт. Как будто кто–то выдернул типовой средневековый город и разместил его на берегу реки, окружив диким буйством природы. С высоты пологого холма, на котором располагались путники, город был как на ладони: кварталы, улицы, дома и пятиметровая каменная стена, опоясывающая город квадратом. Площадь города не превышала пяти квадратных километров и, по прикидкам Эриха, в городе должно было проживать не более двух тысяч человек.

Преодолев по подъемному мосту небольшой ров, компания оказалась перед крепкими дубовыми воротами, окованными бронзовыми полосами.

– Вход в город стоит половину серебряной монеты с человека, – тут же уведомил путников стоящий у врат худощавый копейщик. – Ну, или пять медяков, это кто чем меряет.

– М–м–м, – Эрих извлек из кошеля золоту монету и, показывая стражу, поинтересовался.