Изначальные

Тут сердце отца растаяло окончательно, кинжал выпал из руки и Святослав нежно заключил сына в объятия.

– Олег, – сказал Сарион, после того как старец выпустил его из магической хватки. – Его имя Олег, таковы были последние слова Аппелагеи.

Уже не в силах сдержать слезы, счастливый отец утонул в голубых глазах сына.

– Олег Слович, – нежно произнёс Святослав, – у тебя очи матушки. – От теплых слов княжич залился журчащим смехом. – Вижу, ты знал это, мой сын! – нежно лепетал князь, и тут до августейшего папаши дошло.

 – Если Олег родился вчера вечером, то уже голоден! Рассвет на дворе! Как же мы…

– Что-нибудь придумаем,– ободряюще прервал князя Светозар. – Как всегда. Что-нибудь придумаем…

Тёмный бор – Гиперборея, юго-восточный полуостров

Гладкая, матово-чёрная плита, лежала в самом центре капища и поглощала солнечные лучи, изредка пробивающиеся сквозь кроны деревьев Тёмного бора. Древние, тысячелетние ели, замысловатыми переплетениями ветвей и корней делали окружение этого места жутким по определению, а если ещё и учесть что здесь проводятся кровавые ритуалы, тогда всё становится на свои места и каменная плита, чёрная как сама ночь и ели-стражники ветвями и корнями готовые схватить зазевавшегося путника, вполне к месту.

Четверо бесов, кряхтя, тащили к плите скованного по рукам и ногам великана. Гигантский чародей продолжал быть в сознании. Он был в сознании даже тогда, когда один из адептов тёмных пленил гиперборейца и протащил сквозь древнюю грань, пересечь которую смертному было не под силу.

Даже когда упыри нещадно били его до изнеможения, и когда адепт, в нарушении приказа, принялся им питаться, разрывая своими чёрными клыками живую плоть, даже тогда маг великан не прекращал попытки вырваться и покарать лиходеев.

Но всё тщетно.

Теперь же гипербореец нужен для ритуала рождения. Когда это произойдет, и великан отдаст всю свою магию, ему – Древнейшему бессмертному, станет очень сложно скрывать принятую сторону, ибо бессмертие подвластно лишь тем, кто соблюдает нейтралитет между жизнью и смертью.

Но есть лазейка.

Так он, во всяком случае, надеялся. Ведь Древнейший считал, что если перейти на сторону зла, но не смерти, то бессмертие не покинет его тело, хотя бы часть да останется.

Именно на это и был весь расчёт.

Изначальный уже вынул своё сердце, спрятав под колыбелью магии, теперь в груди его бьётся холодный камень.