Изначальные

«Что же меня так в ней привлекло? – размышлял Маргеман, вожделенно глядя на приближающуюся женщину. – Возможно, пышная грудь, или округлые манящие сладострастием бедра? Нет. Это что-то иное.

Давненько не было такой спелой и сладкой ягодки, возможно, потому что она запретный плод, хотя, какая она запретная, я даже сейчас могу взять финикийку прямо на глазах у мужа. Но это неприлично, и подобная забава сродни лишь с королевским развратом. Нужно действовать тоньше, изящней, что ли».

Посол приблизился, отвесив поклон, а супруга склонив голову, безмолвствовала за спиной.

– Чем обязан столь позднему визиту?

– Ваш лорд-отец призвал меня для аудиенции,– проговорил Эрзац.

– Это мне известно,– отмахнулся Оданион. – Зачем вы здесь?

Посол задумался, взвешивая следующие фразы или последствия.

– Она,– указал Эрзац на стоящую рядом супругу,—более мне не жена. Я подумал, возможно, вы захотите, на прощание, ещё раз вкусить её сок? – Оданион приподнял брови как бы в удивлении.

 – По нашим законам,– пояснил Эрзац, —если тело жены более не мужий храм, то брак разорван. Она возвращается домой, где её обреют наголо и отправят в храм Венеры.

– То есть, она станет шлюхой?

– Если вам так удобнее Оданион, то да.

– Для вас я герцог Маргеманский, – презрительно процедил Оданион.

– Разумеется, милорд, – сдал назад Эрзац.

От Оданиона это не укрылось и он, в более спокойном тоне, продолжил:

– А вы не задумывались над тем, что ваша супруга такая же служащая, как и вы, и когда её брали против воли, она служила интересам вашего государства?

Посол отмахнулся от доводов, словно от назойливой мухи и как ни в чем не бывало, продолжил:

– Мы скоро породнимся, это главное.

В остальном, если вам удобнее шлюху называть – госслужащей с широкими полномочиями, то рассуждайте как угодно, но суть от этого не поменяется.

– Как и не изменится то, что вы не защитили своё, – парировал Оданион. – В подобной ситуации, я не могу доверить вам свою дочь!

– Как я понимаю иерархию вашего государства, вы ещё не лорд-Маргеманский, а посему, права отказать мне у вас нет.

Что же касается ваших обычаев, то мне глубоко плевать на них и если для того чтобы продвинуть мои интересы будущей супруге понадобится раздвинуть ноги перед чужаком, она раздвинет, и столько, сколько я того пожелаю, а затем, я посмотрю расторгать теперь уже этот брак или нет.

«Вот значит, как», – оскалился Оданион.