Уральская Обь

Костёр делаем из раскиданных повсюду дров – обломков досок, вагонки и даже шпал. Дорога, по которой мы взошли на перевал, идёт с северо-востока, со стороны посёлка Полярный, известного своими геологоразведочными экспедициями в этих краях, ныне пребывающего на грани расформирования. В 70-х – 80-х годах XX века из Полярного проводилось интенсивное освоение близлежащих горных районов, поэтому валяющиеся на высоте шестьсот метров шпалы – явление, можно сказать, заурядное. На это я, кстати, тоже рассчитывал, когда в последний момент отказался брать с собой примус, груз лишний.

«Прорвёмся как-нибудь», – сказал тогда Ивану. Вместо примуса, на крайний случай, если будем вынуждены пережидать длительную непогоду, мы захватили с собой орехи, дополнительное количество сухого молока, сахара и вермишель быстрого приготовления, извлечённую из дошираковских упаковок и сложенную в отдельный полиэтиленовый пакет. Всё это общим весом равноценно примусу, но, в отличие от последнего, более питательно и будет использовано без остатка. А воду, в случае необходимости, всегда можно подогреть под тентом, не вылезая из палатки, используя запасённую бересту и закопченную (чёрную) ёмкость. Вскипятить её, конечно же, не удастся, но довести до достаточной температуры, чтобы заварить вермишель или развести с сахаром молоко, то есть поужинать, вполне хватит.

– Что-то после такого подъёма с сорокапятикилограммовым рюкзаком за плечами и есть не хочется, – заявил Иван. Но мы всё равно перекусили – чаем с остатками прихваченной в поезд сгущёнки.

Потом я ещё некоторое время сидел и смотрел на северо-восток, в сторону недавно скрывшегося солнца. Оно уже начинало подниматься заревом лимонного цвета почти оттуда же – из-за восточного чёрного гребня, вплотную подступившего колоссальными скалами, похожими на гигантские когти мифической птицы, к нашей, с трудом растянутой на перевале палатке. Ни звёзд, ни темноты, только слегка лазурное задумчивое небо, неожиданно освободившееся от застенчивых облаков – вот и вся короткая, двухчасовой продолжительности, восхитительная ночь! Будто время вообще остановилось, наступил предел бесконечному развитию всего живого, а солнце, подчинённое букве ритуала, в благоговении замерло на одном месте. Что это? Шутка? Или я уже задремал, уставший с дороги, незаметно для себя соскользнув в сон? Ответом мне послужил пронзительный крик скопы, с золотистыми каплями солнечного света на размашистых крыльях парящей над вершинами гор, возвещающей, что новый день уже близок.