Затемнение

Старушка покачала головой:

– Нет. Коммуналка еще не приходила.

Лукьянова устало махнула рукой и, понурившись, поплелась обратно в сторону подъезда. Открыв железную дверь, она оглянулась напоследок, ища глазами дочь. С верхней перекладины качелей ей подмигнула бывалая ворониха. Наталья Анатольевна вздохнула и зашла в окропленный красным светом тамбур. За спиной лязгнуло.

Когда она вернулась в квартиру, ее потянуло в комнату дочери. Переступив порог, она замерла и растерянно заморгала. Ее встретил знакомый беспорядок.

Захламленный пол, разбросанные вещи… Отвернувшись к стене и поджав ноги, на кровати лежала Маша. Она спала или притворялась… Прикрыв рот ладонью, обмякшая Наталья Анатольевна сползла по двери.

8—6

И тут заверещал домофон, возвещая о приезде скорой… Через минуту-другую в Машину комнату протопали двое здоровяков в белом. Который с чемоданчиком и неряшливой клочковатой бородкой немного сутулился и рассеянно поглядывал по сторонам. Другой смахивал на раздобревшего французского актера с носом-картофелиной.

Он сел на крякнувший стул, выставив локти и упершись ладонями в разведенные колени. Хмуро глядя на Машу, большеносый сказал:

– Итак…

Маша вытянула и оголила левую руку. Депардье посмотрел на порезы, покивал.

– И зачем? – спросил он.

Опустив глаза, Маша пожала плечами:

– Так получилось.

В руках большеносого появился бланк:

– Фамилия, имя, отчество.

– Я хочу остаться дома, – сказала Маша.

– Возраст, – продолжал Депардье.

– Это ненадолго.

От силы два дня, – заверила Наталья Анатольевна, сидевшая рядом с Машей, и Лукьяновой показалось, что здоровяк с чемоданчиком грустно улыбнулся.

Маша нехотя поднялась с кровати и стала собираться.

9

9—1

От больничного ландшафта Лукьяновой стало не по себе. Казалось, что в одноэтажных и двухэтажных строениях, несмотря на весь их ухоженный, аккуратный вид, никого не было и быть не могло. Время от времени перешептывались вязы, впавшие в параноидальную желтизну. Мимо Натальи Анатольевны, позвякивая кастрюлями и ведрами, прошли друг за другом четверо в полосатых пижамах.

Процессию замыкала остроносая женщина в белом халате. Черная кошка, зыркнув на Лукьянову желтыми глазами, перебежала дорогу и скрылась в кустах.

И вот перед Натальей Анатольевной вытянулось одноэтажное строение из красного кирпича, над входом которого веско выпячивалось: 1954. У крыльца стояла карета скорой помощи. В вестибюле на скамейке сидел один из тех, кто забирал Машу.