Затемнение

 – Судя по твоим рисункам, мы с тобой одного поля ягоды, – он уставился на Машу. Она поежилась от пронизывающего взгляда. – Можно тебе кое в чем признаться? – Маша пожала плечами. – Я хочу убить его, – раздался голос из неподвижного закрытого рта, стянутого сеткой морщин. Маша вздрогнула, невольно отстраняясь, не веря своим ушам. – Да, да. Надо убить Сморыго, – отчетливей некуда раздалось из чрева старика.

– Так ведь посадят.

– Это не важно. Уже не важно. Ты поможешь мне?

– Я!? Конечно, нет! Это же…

Не дослушав, старик разочарованно махнул на Машу рукой и поплелся к двери.

Убивать пошел! – подумала Маша. Она привскочила из-за стола. Надо остановить старика! Но тут ее потащило в сон, в серую пелену. Напоминали о себе таблетки и уколы.

А когда сонный морок отпустил и все прояснилось, то никакого Половина в палате уже не было. Маша метнулась к медсестре, листавшую глянец за желтым столом.

– Чего ты несешь? Какой еще Половин? Нет тут никаких Половиных, – разозлилась медсестра, выслушав встревоженную Машу.

– Как это нет? – оторопела Маша. – Он же смотрел мои рисунки, а потом…

– Завязывай со своим рисованием. А то все сидишь-сидишь. Вот и мерещиться черти кто, – медсестра вернулась к журналу.

– Но ведь… – медсестра так взглянула на нее, что Маша осеклась, сникла и, опустив плечи, потащилась в палату. Время от времени она с беспокойством озиралась, искала кого-то глазами.

На следующий день, когда Маша сгоряча рассказала Сморыго о торговце демонами, тот усмехнулся:

– А ведь был у нас какой-то Половин.

Он еще с Нечистым воевал. А теперь и со мной решил разобраться что ли?

Свихнуться можно, – подумала Маша, глядя на очки, которые покручивал Сморыго. Темно-коричневая роговая оправа, скотч на левой дужке. Точь-в-точь очки Половина. – Он мне не верит. Он думает, что я совсем того. Так и оставит в психушке.

И тогда Маша пожалела, что не помогла торговцу демонами или кто там он на самом деле.

13

13—1

Этот Сморыго достал уже.

То у себя в кабинете копается в ее душе, то притащится в палату, присядет на край кровати и давай опутывать вопросами. А у самого глаза полудохлой вороны.

Маша старалась со Сморыго быть настороже, как преступница со следователем. Она думала, что говорила. И все-таки время от времени на нее что-то находило, и она прокалывалась, болтала лишнего.

Так на днях все в том же в кабинете он спросил Машу:

– Оцени свое самочувствие по шкале от нуля до десяти.