Затемнение

5

Когда Костя совсем осмелел, стал напирать и настаивать, Маша вдруг вспомнила о вороньей трапезе. Посмотрев видео на Машином смартфоне, Костя поморщился:

– И зачем тебе это?

– Прикольно ведь, – Маша поежилась оттого, что Костины губы стали щекотать шею, подбираясь к уху.

– Сотри, – Костя задышал в самое ухо.

– Еще чего, – Маша тряхнула головой, отгоняя назойливое сопение и щекотку.

За наглухо задернутыми шторами полусвет и тревожная музыка как бы спрашивали Машу: что она забыла в этой душной комнате? Там ноутбук делил стол с початой всячиной: двумя бутылками выдыхающегося пива, жестянкой шипучки, большим пакетом чипсов со вкусом сметаны и лука, плиткой молочного шоколада, пачкой легких сигарет.

Казалось, что настенные часы о том же самом стучали по голове и заодно подыгрывали пожилому негру с плаката, который закатывал выпученные глаза и надувал щеки с помощью трубы. Что она здесь забыла? Зачем все это?

Костя поспешил оголиться по пояс, ожидая от Маши хотя бы того же.

Но Маша, скрипя сердцем, сняла лишь белые носки.

Он срывающимся голосом все бормотал:

– Расслабься.

А она все сильнее напрягалась и нервничала, сожалея, что все-таки уступила, переступив через себя, как последняя дура, приперлась к нему, надеясь забыться и забыть о старухе… Ни к чему все это было. Нетерпеливые Костины губы и руки не справлялись со старухой, не избавляли от этой занозы. Костяной стук часов в душном полумраке все глубже вколачивал темный образ в Машину память.

Костина рука нырнула под Машину майку со знаком кирпича на груди. Машинально схватив Костину руку, Шумилина отстранилась от него.

– Ты чего? – спросил маленький мальчик, которому не дали обещанную конфету

– Ничего, – Маша почувствовала, что краснеет.

– Я тебе противен? Так и скажи…

– Мне не по себе, – призналась Маша, упав на спину и уставившись в потолок. – И еще эта старуха…

– Не думай… Расслабься, – пробормотал Костя, скорее самому себе и торопливо присосался к Машиным губам.

Она опять попыталась раствориться в поцелуе, мысленно отмахнуться и убежать от старухи. От возни с перекатами стал покряхтывать диван, издавать прерывистый пилящий звук, кое-как подлаживаясь то под клацанье настенных часов, то под басовитый морок трип-хопа.

В коридоре тяжело зашаркали. Маша замерла, расширенными глазами глядя на дверь.

– Да нет там никого, – тихим, неуверенным голосом проговорил Костя и попытался улыбнуться.