Ужасы маминых каменоломен. Детская сказка для взрослых

И вдруг видит она – за деревьями от глаз скрытая, диким виноградом и плющом увитая каменная стена, а в той стене у земли неприметный таинственный грот. Обрадовалась Эва. «Вот ты, – думает, – где, наверное!»

Кинулась она в чёрный проём, а в том подземелье и правда её братик. Сидит себе в темноте на корточках, словно зачарованный, никого не слышит или забыл обо всём и на земле из камушков что-то складывает, будто бы домик строит. Окликнула она его. Вздрогнул он от неожиданности, увидел сестру, вспомнил, что они в прятки играют, и кинулся было мимо неё к выходу, но Эва изловчилась, поймала его в охапку, тут и конец игре.

Накричались они, насмеялись вволю, к сумраку глаза попривыкли, огляделись по сторонам, смотрят, а вокруг-то – батюшки! На полу сталагмиты растут в человеческий рост, с потолка сталактиты свисают и водой тихо капают, а в глубине, в темноте тусклые огонёчки блуждают-подрагивают. Никогда не видали они такой красоты.

Сначала им даже боязно стало, но потом взялись они за руки, чтобы не так сильно бояться, и побежали вглубь пещеры, чтобы побольше разных чудес посмотреть.

Ну а дальше сам знаешь, как это бывает. Бегали-бегали дети вечером во дворе. Бегали друг за дружкой, взявшись за руки. Лазили-лазили по кустам, за забор в темноте. А потом вдруг – бац! – пальцы у одного и разжались, и всё, пропал милый брат, и даже не поймёшь, как это произошло. И как после этого старшей сестре назад домой ворочаться? Дома мать с отцом, что она им теперь после этого скажет? Заголосила Эва, зааукала, прислушиваясь, не откликнется ли тот, не отзовётся ли ей в темноте.

– Братик мой, братик любимый! Братик ты мой ненаглядный! Где ты?! Ау! Отзовись!

Тишина, никого, только капли звенят, с потолка на пол падают. Весь день и всю ночь искала девушка в гроте своего потерявшегося брата, кричала, рыдала, звала. Всё дальше и дальше уходила она вглубь подземелья, и всё меньше и меньше оставалось у неё надежды.

И ещё семь дней и семь ночей она не ела, не пила, а всё блуждала и блуждала во мраке, пока волосы её не поседели от горя, а глаза её не ввалились в глазницы и не высохли до костей от слёз. Веки её обвисли и истончились, зубы выпали, губы превратились в две жамканых тощих тряпочки, щёки запали, а нос изогнулся и высох тонким старушечьим крючком.