К истокам Вечности

На мгновение задумавшись, отдавшись вторгшимся в его упорядоченный и предсказуемый мир ощущениям, тепла исходящего от её ладони, голоса что так сладко звучал, нежно-прохладного изумрудно-золотистого незнакомого аромата исходящего от неё, хозяин дома наблюдал как подсвечивалась, проникшим сквозь разноцветную мозаику, светом её стройная фигура, облачённая в изящный сарафан и шарфик. Опомнившись, приложив немало усилий чтобы вспомнить вопрос, зависший между ними и отражающийся во взгляде собеседницы, мысленно резко одёрнул себя.

– Да, в основном занимаюсь, программными комплексами, квантовыми вычислениями, да и прочим по-мелочи – ответил он.

– Не надо скромничать! – кричала с кухни Амелия, чуть побрякивая посудой, – Мой старший братец, доктор, и недавно назначен главой какой-то там лаборатории в Блэк Лэйке – гипертрофируя важность озвученного, продолжила кричать с кухни Амелия, – Но увы, доктор он ненастоящий, а научный, лечить никого не умеет, хотя порой так залечит про какую-нибудь физическую теорию или про гипотезы свои, что потом не мешало обратиться к настоящему доктору – уже с озорной интонацией продолжила она.

– Интересно. Расскажите? – обратилась Кэт к Бэнджамину.

– Вот наш кофе и горячий шоколад – вошла в гостиную с подносом ароматных напитков Амелия, – Братец, тебе я сделала травяной чай, «так как сейчас уже больше трёх дня и кофе я уже не буду пить на ночь» – Амелия передразнила Бэна, растравляя на стол чашки.

В лёгкой беседе, изрядно приправленной безобидными колкостями и шутками Амелии, зачастую в адрес старшего брата, наполненной увлекательными рассказами, раскрашенными в яркие эмоции Кэтерин, и редкими, на первый взгляд безэмоциональными вставками сухой логики и научными комментариями Бэна, прошла вторая половина дня, вплотную приблизившись к вечеру.

– Кажется мне пора домой – сказала Кэтерин, взглянув на часы, – Не заметила, как пролетело время.

Она поднялась с дивана, поправляя сарафан. Амелия посмотрела на брата, словно говоря взглядом «Ну не будь таким медлительным, братец!».

Бэнджамин задумался.