Миля дьявола

Завершив это, он внизу поставил жирный знак вопроса, ибо не все имена мог знать. Были и другие, кто так или иначе был знаком с мисс Моллиган. Аналогично этому Валентайн отвел линию влево и в той части листа вывел: «Неизвестные, кто мог видеть Эдит при жизни». На мгновение задумался, потом строчкой ниже написал: «Тот, кто мог ее видеть до или во время круиза». Если девушка слегла в постель от болезни сразу же по возвращению из путешествия, тогда вряд ли кто-то незнакомый мог ее увидеть вплоть до самой смерти. А судя по словам профессора фон Эбинга, его пациент Келлер вначале видел жертву живую, а потом решал овладевать ей.

Уже умершей. Не исключено, что они имеют дело с аналогичной патологией. Однако если это не так, то все равно незнакомец не мог видеть Эдит даже мертвой, если не состоял в близком окружении семьи Уэйнрайт или не был из числа прислуги. Аттвуд нахмурился. Неужели следует искать среди окружения? Среди тех, кто знал Эдит и встречал ее раньше?

– Почему ты выбрал ее? – повторил шепотом вслух Валентайн.

Этот вопрос был самым важным. Рихард прав – проникнуть в крипту графской фамилии величайший риск. Тем более несколько раз. Для чего подвергать себя опасности, когда ежедневно в Лондоне умирают сотни человек, а вокруг столицы уйма кладбищ, где полным-полно свежих могил? Неутешительный вывод напрашивался сам собой: значит, осквернителю была нужна именно Эдит Моллиган. Ее тело. Он не мог проникнуть в склеп спонтанно, пользуясь случаем. В этом не было никакого смысла, даже для мозга, охваченного безумством.

Но если допустить, что именно так и было, то для чего возвращаться в крипту вновь?

– Нет, тебе нужна была Эдит. Ты принял такое решение раньше, после того как увидел ее.

Валентайн встал, опираясь руками о край стола. Он смотрел на исписанный им лист бумаги.

– Что же ты в ней заметил?

Аттвуд с каждой секундой убеждался в том, что ключом к разгадке такого мерзкого преступления была сама Эдит Моллиган – ее внешность, ее тело, ее характер. Ее личность.

А это означало одно – необходимо узнать о племяннице графини все. Всю ее жизнь вывернуть наизнанку. В самом низу листа бумаги Валентайн вдруг наскоро написал: «положения тел?». Этот вопрос возник неожиданно и профессор, следуя своему незыблемому правилу записывать все, что возникает из глубин сознания на бумагу, тут же сделал это. Он еще около минуты пробыл в кабинете, после чего покинул дом.

– Дебби, сегодня буду поздно, – пересекая порог, сказал он.