Миля дьявола

При этих словах Гилмор едва заметно поежился, что не ускользнуло от глаз Валентайна.

– Что вы увидели, Гален?

– Я многое успел повидать за свою жизнь, профессор. Но это! – инспектор покачал головой. – Это чудовищно! Крышка гроба валялась на полу. Одеяния, в которых похоронили Эдит Моллиган, были разорваны в клочья, а ее тело полностью обнажено. Ее ноги…

Полицейский непроизвольно сглотнул. Было видно, как он усердно сдерживает отвращение.

– Что с ними? – Аттвуд с огромным интересом наклонился вперед и цепким взглядом уставился на Галена.

– Они были раздвинуты как при сношении. Все обнажено. Руки закинуты назад. Однако и это не самое страшное, Валентайн.

Гилмор на секунду взял паузу:

– У нее не было головы. Отпилена, – инспектор плотно сжал губы и махнул рукой, рассекая ребром ладони воздух, – будто не голова вовсе, а какое-нибудь полено!

На мгновение повисла тишина. Лишь стук колес по мостовой да скрежет рессор нарушал ее.

– Это действительно ужасно, – заинтригованно произнес Аттвуд, однако никакого ужаса в его голосе не было и в помине.

 – Оскверненная могила и труп без головы. Хмм…

– Вы представляете себе состояние графини Уэйнрайт?

– С трудом.

– Я подумал, что ваша помощь придется весьма кстати.

– Для успокоения графини? Или же для расследования дела?

– И то, и другое, – ответил инспектор.

– Тогда у меня есть одно условие, Гален, – твердым голосом сказал доктор. – Вначале мы едем на Хайгейтское кладбище! Я хочу увидеть все своими глазами и немедленно!

Инспектор, секунду-другую обдумывал слова профессора, согласился.

Затем постучал кулаком по обшивке кареты и крикнул кучеру, веля ему изменить направление. Вскоре экипаж, двигаясь на северную окраину Лондона через Аппер-стрит, поднялся по дороге на холм Хайгейт и подъехал ко входу в огромный, поросший деревьями и кустарниками, парк, ставший впоследствии именитым кладбищем.

– Прибыли!

Сэр Валентайн и инспектор Гилмор сошли наземь и тут же подле них появился невесть откуда взявшийся смотритель кладбища.

Мистер Метью Такер оказался заискивающе подобострастен и, прижимая шляпу к груди, часто кивал лысеющей головой на каждое сказанное важным полицейским слово. Было видно невооруженным взглядом, как он боится инспектора. Могильщик сопроводил двух господ к родовому склепу семьи Уэйнрайтов, постоянно причитая о святотатстве содеянного, и что на его веку такое происходит впервые.