Миля дьявола

– Деликатное дело, – кивнул Аттвуд. – Понимаю. Вряд ли кому придется по душе огласка информации о том, что его ближайшего родственника, недавно усопшего, подвергли таким надругательствам.

– Это скандал, Валентайн. И несмываемое пятно на репутации графини и ее семьи.

– Только вы и я? – профессор хитровато прищурился.

– И никто более, – подтвердил инспектор. – Я пообещал леди Уэйнрайт.

– А как же мистер Такер?

– Он будет молчать, – жестко отчеканил Гален.

– Верю, – понимающе кивнул Аттвуд. – Ну что ж, тогда придется все делать самому.

– Благодарю, Валентайн, – Гилмор пожал руку доктору. – К тому же неплохо иметь столь знатную особу, как графиня, в должниках!

Профессор продолжал дюйм за дюймом исследовать тело усопшей. Затем он неожиданно склонился над покойницей и принялся втягивать носом воздух, принюхиваясь.

– Что вы делаете? – удивился инспектор.

– Слышите запах?

– Нет.

– Странно, – пробормотал Валентайн.

Он вдруг приподнял правую руку Эдит и почти вплотную приблизил к ней свое лицо.

– Вот оно! Идите сюда, Гален!

Заинтригованный, инспектор Гилмор встал на подиум подле доктора.

– Понюхайте ее, – Аттвуд кивнул на руку покойницы. – Ладонь и запястье.

– Дьявол! Чувствую себя шакалом подле мертвечины.

Он выполнил просьбу Валентайна, и его брови удивленно приподнялись кверху.

– Шоколад? Булочки?

– Так же подумал и я! – довольно воскликнул Аттвуд. – Это корица, мой друг! Самая обычная корица!

– Но откуда?

– Если вы о происхождении пряности, – то из Цейлона.

– Не острите, Валентайн.

– Ароматизированная настойка. По видимому, выжимка из высушенной коры. Видите? Следы жирности на запястье.

– Они свежие.

– Верно! Их нанес наш осквернитель.

– Для чего?

– Пока не знаю, – ответил Аттвуд. – Однако очевидно, что запах довольно сильный. Вызывает ассоциации с выпечкой или сладостями, которые традиционно приправляют корицей.

– Хотите сказать, что он сделал это из-за аромата?

– Возможно.

– Может, он возбуждает его чувства?

– Похвально, Гален.

Гилмор сошел с подиума, не желая больше смотреть на обнаженное тело покойной Эдит.

– Почему он забросил ее руки кверху?

– Почем знать, что у этого мерзавца в голове, – ответил инспектор, отряхивая руки от пыли. – Это имеет важность?

– Я про то, что в подобном нет никакого смысла, – раздумывал вслух Аттвуд. – Относительно ног и приподнятого таза все ясно.