Миля дьявола

На стенах висели картины в деревянных рамах с красивыми орнаментами, выполненными резьбой. Вся мебель была дорогой, выполненной по индивидуальному заказу: справа от кровати огромный комод, слева прикроватная тумба, на которой пустая фарфоровая ваза без цветов; в углу комнаты журнальный столик и два громоздких пуфа, у окна искусно сделанный туалетный столик с большим зеркалом, элегантным стульчиком и оттоманкой неподалеку, на которой лежало несколько миниатюрных подушек. Также в спальне был большой, вместительный гардероб аккурат до потолка, письменный стол и стул.

Везде идеальный порядок, было заметно невооруженным взглядом, что, несмотря на легкую спертость воздуха и постоянно задернутые шторы, здесь все же регулярно прибирались. Во всем помещении не было ни одной вещи, которая могла валяться не на своем месте. Особое внимание Валентайна привлекли окна, точнее, подоконники. Они были своего рода миниатюрными оранжереями – в герметичных стеклянных ящиках, которыми были заставлены большие окна, росли цветы. Здесь были прекрасные орхидеи и фиалки, а также необычайно зеленые папоротники.

– Их поливают раз в неделю, – прокомментировал дворецкий, видя проявленный интерес к цветам. – Распоряжение леди Уэйнрайт.

Валентайн кивнул, отошел от окна и продолжил осматривать комнату.

– Мисс Моллиган писала картины? – с интересом спросил он, указывая рукой на стоящий прислоненным к стене мольберт, рядом с которым стояли свернутые в рулоны льняные холсты, несколько рулонов бумаги, масляные и акварельные краски, и кисти.

Он помнил слова графини об увлечении живописью ее племянницы, но подумал, что это касается исключительно созерцания холстов великих художников.

– Да, сэр, – кивнул дворецкий. – Леди любила рисовать.

– И что же она предпочитала изображать?

– Все, что заблагорассудиться, – он неожиданно улыбнулся. – В основном природу и людей.

– Правда? Очень интересно. Можно взглянуть?

– Думаю, да. Вот только здесь нет ее картин. Вам лучше поговорить об этом с леди Уэйнрайт.

Однако, боюсь, миледи не сможет вас принять сию минуту.

– Жаль. Обязательно хочу посмотреть, – произнес Валентайн, подходя к туалетному столику.

– Я передам вашу просьбу графине, как только она освободится.

– Будьте любезны. Скажите, мистер Парсон, а почему здесь нет траура?

Вопрос прозвучал неожиданно, словно гром среди ясного неба. Он заметно смутил вышколенного дворецкого, который часто заморгал глазами, не находя тут же ответ.