Отдых по пятницам

– А тебе с этого что? – спросил я, решив проверить.

– Ничего. Пузырь водочки да пару девочек выкатишь за наводку.

– Что-то маловато для тебя, а? Ты же жлоб отменный.

– Послушай, – начал заводиться он, пропуская мою вольготность мимо ушей. – Я тебе в натуре дельное предлагаю. Там верняк, уж поверь. Потом спасибо скажешь. А что до моего – так то мои проблемы.

– Понятно. Говоришь, ни к ментам, ни к блатным не сунется?

– Нет. Да и среди наших у него завязок нет. Он полный терпила, шарится куда возьмут и где помогут.

Никакого постоянства. Хитрый он, и изворотливый.

– И "крыши" нет?

– Да нет же, говорю.

– А так бывает? – спрашивал я с подозрительностью в голосе. – Как же он тогда вопросы решает?

– А так и решает: где прижмет, ищет потом за разовое вознаграждение помощи.

– Почему тогда к ментам не сунется? Если он не с блатными, тогда с ними. Логика.

– Жлоб он. И боится, что сами мусора его потом по полной раскрутят, а толку будет мало. На шифрах он весь. Хитрожопый потому что.

– Это все?

– Ну да. Только адрес дам и футлярчик опишу.

– С пацанами посоветуюсь, потом с тобой свяжусь.

– Ты это… – он замялся. – Советуйся поскорее. Время не терпит. Делать надо.

– Чего так?

– Того. Футлярчик тот больно нужен.

– Припекло уважаемым людям?

– Сам понимаешь. Поехали?

– Не-а. Спасибо, мне тут недалеко. Пройдусь, подышу свежим ночным воздухом.

– Как знаешь. Жду ответ до обеда. Завтра. Лады?

– Лады. Бывай.

Мы пожали друг другу руки, и я ретировался в направлении своего дома.

От быстрой ходьбы разогрелся, и было уже не так холодно. С предложением Рыжего я в мыслях согласился и знал, что дам согласие и ему. Вот только легкое чувство беспокойства присутствовало, но я старался притупить его исконно русским "все будет путем" и "авось пронесет". Но я ошибался…

Глава 3

…У двери квартиры меня поджидал еще один сюрприз.

– Ты чего тут так поздно делаешь? – удивленно спросил я.

Инга сидела на ступеньках лестничного пролета, беспомощно вжавшись в грязную стенку, обхватив ободранные коленки сплошь порезанными и расцарапанными руками.

Ее лицо было все в потеках черной туши от слез, глаза испуганные и красные, волосы растрепанные, кое-где местами глубокие ссадины и порезы, на щеках запекшаяся кровь. Весь ее внешний вид был весьма удручающим. От напускной веселости не осталось и следа. Она глядела на меня глазами затравленного зверька и часто всхлипывала.