Я ухожу

Хилые ручонки заканчивались длинными лапами с острыми как скальпель когтями, зато ноги вполне себе человеческие. Разве что невероятно развитые, как у футболиста-крепыша. Еще бы, столько мяса на себе таскать.

Видимо, парень был опасный, потому что оказался крепко связан множеством толстенных веревок, да еще приподнят на металлическом тросе, чтобы точно не удрал. Правда, последнее сделать было бы немного сложно. Здоровяк оказался ранен. Не скажу чтобы очень серьезно, но сил из-за этого у него явно поубавилось.

– Это что еще за страсти? – подоспела Громуша.

– Матерь-заштупница… – вторил ей Слепой, крестясь.

Что интересно, Единорожек – так я называл своего нового знакомого – был в сознании. Увидев святой крест, он слабо улыбнулся. Да, дружище, я тоже из атеистов. Был, по крайней мере, до недавнего времени, да Несущий Свет все карты спутал.

– Мятежник? – деловито спросила Алиса.

– Ну не Папа же Римский. Один из демонов или бесов. Уж не знаю, какая там у них классификация. Ладно, стойте здесь, поговорю с ним немного.

Я сделал несколько шагов, оказавшись на довольно опасном расстоянии. Что-то мне подсказывало, что захоти пленный демон сейчас нанести вред, то сделал бы это. И веревки бы не остановили. Вот только на меня работала моя репутация. Почти как зачетка на студента.

– Приветствую, старший сын Несущего Свет, – я изобразил нечто похожее на кивок. Не в курсе я про адовый этикет, что там надо вообще делать.

– Смертный, – ответил демон, приветствуя меня. Но тут же поправил: – Я не старший сын, а младший.

Но было заметно, что ему понравились мои слова. Это как гражданские по незнанию обращаются к лейтенанту «товарищ майор». Вроде ошиблись, а все равно приятно.

– Как ты здесь оказался?

Вообще я был готов, что демон меня сейчас пошлет. Потому что с точки зрения логики, вся ситуация – это как зайцу спросить у волка, попавшего в капкан: «Что, Серенький, отдыхаешь?» Однако мои опасения оказались тщетными. Наверное, Мятежник здесь уже давно и немного соскучился по адекватным собеседникам.

– Во время нашей последней атаки на смертных меня ранили. Братья успели отступить, а меня будто заморозили. У одного из смертных оказалась такая способность. Пришел я в себя уже здесь.

– Давно это было?

– Четыре дня, если считать по здешнему времени, – ответил Единорожек.

– Почему смертные тебя не убили?

– Они боятся, – ухмыльнулся демон. В отличие от Толстожопого, его зубы были мечтой дантиста – крепкие, белые, острые. – Не меня.