Первая жертва

Копы удивленно переглядывались между собой, Уэбб внутренне злился на русского психолога, который утаил от него свои выводы.

– На чем основывается ваше утверждение? – спросил Дерек Мюррей.

– На профессионализме маньяка. Никаких улик. Только сперма, но ее он оставляет, следуя своему плану. И следы ботинок на примятой траве. Больше ничего. Никаких свидетелей. Тщательная подготовка. Хладнокровие и четкое исполнение. Вплоть до финальной части ритуала. Затем вспышка ярости в момент насилия и убийства, при которых проявление подобного самоконтроля говорит о некоем опыте.

Ведь дальше субъект не развивается в понимании этого самого опыта, но прогрессирует в желании удовлетворить свою похоть, а значит…

Профессор сделал паузу.

– …он применяет опыт, приобретенный им ранее, – тихим голосом закончил за него Уэбб.

– Совершенно верно!

– Черт возьми! – рявкнул шериф. – Дайте запросы в другие штаты на аналогичные случаи насилия и убийств. И чем скорее, тем лучше!

– Я дам запрос в ФБР, – произнес Алестер.

 – Проверим аналогичные случаи по всей стране по нашей базе.

– Ищите также нападения на женщин с целью изнасилования, где жертва выжила и внешне схожа с нашими жертвами. Возможно, есть свидетель.

– А если нет? И что нам даст эта информация?

– Нам нужна первая жертва, – ответил Вревский. – И почему это так важно вам лучше меня скажет агент Уэбб.

– Первая жертва всегда особенная. Она самая желанная и больше других может рассказать о скрытых потребностях маньяка.

Как правило, первая жертва может быть знакомой лично, и на ней больше всего существует вероятность совершить промах. Оставить для нас что-то, что позволит найти убийцу. К тому же, она первая, а первый блин почти всегда комом. В тот момент серийник не имеет достаточно опыта и волнуется как подросток при первом свидании со своей первой возлюбленной. Он боится почти также как и жертва, потому что неопытен. Вот почему важна первая жертва.

– Вы говорите никаких улик? Но ведь ДНК – самая убийственная улика! И он ее оставляет.

– Это преднамеренно. Это часть его замысла, важная составляющая его одержимости. Представьте Да Винчи или Боттичелли, которые не нанесли несколько важных мазков на свои холсты – стали бы они тогда величайшими художниками? Получили бы полное удовлетворение от своих работ? Смогли бы донести обществу свою идею?

– Бог мой, ну и сравнение! – скривился Мюррей.

– Зато точно подмечено. Ладно, все ясно.