Петербургская баллада (сборник)

– Оплату агентуры, которая будет освещать нам это дело, и взятки следакам, чтоб «тормозили», я тоже вешаю на вас, – сообщил Север, – нам еще надо как-то банщицу отмазать, она пока молчит, но… лучше не рисковать. Не знаю, чем еще все это обернется. Идите с глаз моих. Думайте. Если что-нибудь прояснится – позову… – И тихо, горько добавил: – Как же вы мне напоганили, ребята! Враги так не поганят…

9 июля 2003. С.-Петербург

– Привет энтомологам, – кисло поздоровался Алексеев, – проходи, садись.

Я устроился на шатком, скрипучем стуле, в углу кабинета, огляделся:

– Ты бы хоть в каком-нибудь общежитии пару стульев выпросил.

– Это раньше было возможно, лет десять назад, когда там все коммунальное было. Теперь все частное, и ржавого гвоздя не допросишься. Да и по барабану мне, если честно. Я в этом кабинете редко бываю.

Он выжидательно посмотрел на меня.

– Все о том же, – признался я, – не могу сидеть и ждать.

– Я час назад говорил тебе, что нового ничего нет, – устало сказал Алексеев, – группа создана, работает… Поверь: делают все, что могут.

– Да, я понимаю… Просто не могу ждать вот так… Душа не на месте. Понимаешь, словно из-за меня все это…

– Ну это ты брось! – рассердился капитан. – Я сам там был, видел, как и что. Этого никто не мог ни предположить, ни предвидеть. Девиц этих ищут и, поверь, – найдут.

– Знаешь, Саша… Не верю я в то, что это дело рук проституток…

– Брось! – пренебрежительно отмахнулся Алексеев. – Уж кому-кому, а тебе ли эту братию не знать?! Это домохозяйка, начитавшись дебильных «женских детективов», уверена, что проститутки – бедные, забитые существа.

И ты, и я знаем, какие среди них отмороженные встречаются. У меня на памяти есть около дюжины дел, когда эти жрицы любви таких крутых бандюков кидали и разводили, что только диву даешься! А помнишь дело метрдотеля? Которого запытали до смерти две вызванные им мамзели. Мы ведь тоже поначалу на рэкет грешили, а оказалось… Связали пьяного да разделали, как свиную тушу… Вспомни, с какой жестокостью друг другу рожи бритвами полосуют и кислотой плещут. Вспомни, какие дозы клофелина клиентам подсыпают, о последствиях не заботясь. О наводках в богатые хаты вспомни – какой там гуманизм и забитость? У них эмоции как ластиком стерты. К тому же две трети – наркоманки, а уж про эту братию и говорить не приходится.

– Все это я помню, Саша. Но… Сам не могу понять, почему не верю в то, что это наши «клиентки». Можешь называть это интуицией.