Мединститут

– Сам я на рэзекцию ухожу! – вскипел Гаприндашвили. – Там тоже тэхнические трудности ожидаются – пенэтрирующая язва луковицы! А лучше Ломоносова у мэня нэт никого, что б нэ говорили мнэ про него – хирург пэрвоклассный… Вот почему вы сами нэ возмётесь, Аркадий Маркович?

– Я бы непременно сделал это, Гиви Георгиевич, если б не напряжённый учебный график. Гафнер снова заболел, так что у меня сегодня будут две группы с разных циклов. А насчёт Ломоносова всё равно странно – коллектив ему выразил недоверие, и доверять ему внутрипечёночный холецистит, что б он и здесь чего-нибудь натворил…

– Это уже предоставте мнэ решать, как завэдующему!

Оба хирурга уже встали и остановились у дверей кабинета, но всё никак не могли разойтись.

– Как, кстати, тот, огнестрельный? – спросил Самарцев, снимая очки. Нервозность начала проглядываться и в нём. – Со слепым проникающим ранением. Рыбаков. Да. Так как он? – доцент надел очки.

– Тот огнэстрельный, – Гаприндашвили не старался скрыть издевательских ноток, – стабылен, дынамика положительная.

– Стул? Самостоятельный или стимулировали?– уцепился Аркадий Маркович.

–Абсалютно самостоятэльный! Тэмпературы нэт, встаёт, ходит, живот спокоен…

– То есть вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что дынамика положителная. Нэ более.

Самарцев ядовито улыбнулся, снова снял очки, повертел их в руках. Потом надел.

– И всё же, Гиви Георгиевич, вполне может быть и несостоятельность анастомоза, и межкишечный абсцесс, и демпинг-синдром.

– Завтра будет абход Тыхомирова, вот и посмотрим. Так, Аркадий Маркович, я прошу прощения, у мэня балной на столе…

VIII

«Работник милиции жалуется на полное бессилие наших законов перед махинаторами и фарцовщиками, валютчиками, делающими свои комбинации в магазине «Берёзка». Он всех их знает по именам и повадкам, знает технику их работы, они, приезжая на своих шикарных машинах, вежливо раскланиваются и улыбаются милиционерам.

Время близилось к десяти часам, и ждать Самарцева у Антона больше никакой возможности не было. Он предупредил старосту группы и покинул учебную комнату.

В 12-й палате больная Леонтьева, довольно полная и миловидная женщина 43 лет, бухгалтер с КМЗ, встретила его нетерпеливым и испуганным взглядом.