Мединститут

Горевалов, вздёрнув голову, куда-то отошёл. Все – и хирурги, и анестезиолог, и сестра, и многочисленные студенты, обступившие стол, вздохнули  облегчённо. Виктор Иванович, взгляд которого стал очень и очень внимательным, прицельно прижёг кровоточащие сосуды коагуляционным пинцетом, при помощи ассистента перевязал пару самых крупных капроновой нитью и приступил к рассечению белой линии, под которой находилась брюшина.

Булгаков развёл рану крючками. Действительно, теперь ясно было видно, сколь тучна больная – толщина слоя жировой клетчатки на животе местами доходила до восьми сантиметров.

Белая линия, потрескивая, начала разрезаться, и все затаили дыхание.

– Так, ы что тут у нас? – раздался вдруг голос заведующего 2-й хирургией.

Гиви Георгиевич, весь в стерильном, накрыв обе руки стерильной салфеткой, приблизился. Студенты моментально раздались в стороны, дабы не коснуться хирурга.

– Начали уже? До бэлой линии дошли? Ви с кем, Виктор Иванович? Кто вам ассистирует?

Позади Гаприндашвили виднелся Горевалов, и стало ясно, что это он привёл сюда шефа.

Конечно, никакая сила в мире не может заставить хирурга прервать операцию и отлучиться из-за стола, но как раз в данный момент в резекции желудка наступил вынужденный перерыв. Язва была обнаружена, и по внешнему виду напоминала малигнизированную, подозревался блюдцеобразный рак. Поэтому был взят кусочек дна язвы и отправлен на экспресс- цитологию. Если врач-лаборант подтвердит наличие клеточной атипичности, то придётся идти на тотальное удаление желудка как органа, если нет – объём ограничится классической резекцией 2\3 по Бильрот-два в модификации Гофмейстера- Финстерера. А пока вся бригада Гиви Георгиевича, он сам и два ассистента, «загорала», отойдя от стола и накрыв руки салфетками.

– Антон Владимирович, – буркнул Ломоносов, орудуя зубастыми «микуличами».

– А, Антон, нэ узнал тебя сразу, богатым будешь. А Петра Эгоровича почему не вызяли? Его больная.

– Как не взяли? – Ломоносов поднял голову. – Пётр Егорович, ты где? Без тебя нам тут совсем плохо.

Давай-ка помогай. Бери у Антона крючки.

– Кырючки дайте Антону, а Пётр пусть ассистирует. На такую сложную опэрацию студента можно брать толко третьим… Антон ещё учится. А Пётр доктор, – отечески произнёс шеф.

Ситуация складывалась совсем нехорошая. Наблюдающие студенты отошли как можно дальше, анестезиолог с сестрой целиком ушли в наркоз и не обращали внимания на происходящее на «хирургической половине».