Мединститут

Или пройдёмте в отделение, оформим протокольчик.

Ломоносов засопел и снова полез во внутренний карман, порылся там и протянул милиционеру какой-то документ в обложке.

– Ты посмотри повнимательней, – попросил хирург. – Там всё написано.

Сержант перелистал записную книжку, нашёл какой-то листочек, незаметно вынул его, спрятал в карман. Улыбнувшись, он вернул книжку владельцу, снова взял под козырёк.

– Всё в порядке, товарищи. Показалось. Пока сидите. Только не засиживайтесь – у меня через час смена.

– Поняли, сержант. Сейчас закончим…

Милиционер повернулся и пошёл дальше по аллее. Ломоносов хмыкнул.

– Во бля, жизнь настала, – вздохнул он. – Ещё хорошо, что нам служивый попался, четвертак, сука, взял. Но с этими ещё хоть как-то договориться можно. А вот если б дружинники – то всё, хана. От тех не откупишься. Друг на друга стучат… комсомольцы. Эти б в отделение поволокли.

– Виктор Иванович, – тихонько спросил Булгаков, всё ещё не веря, что опасность уже позади, – вы ему что, двадцать пять рублей дали?

– А сколько ты бы дал? Десятку – мало.

Нет, десятку он бы взял, только сидеть бы здесь не дал, погнал. А так он нас ещё час поохраняет. Деньги, сука. За деньги сейчас всё можно.

– Не всё, – сердито ответил Антон. – Деньги не делают нас.

Ломоносов иронично глянул на младшего товарища, презрительно усмехнулся.

– Эх ты, комсомолец! До чего ж у молодёжи мозги засраны. Думать надо больше, смотреть по сторонам и думать. Не думаешь ведь ни х… Всё коммунизм строить собираешься.

– «Всякое умаление социалистической идеологии, – не то в шутку, не то всерьёз, процитировал основоположника Булгаков, – влечёт за собой наступление идеологии буржуазной»…

–Ладно, давай ещё по пятьдесят – что-то холодно становится…

Новая порция пятизвёздочного коньяка помогла быстро забыть о неприятном инциденте. Снова закурив, заговорили «о бабах». Ломоносов поинтересовался, почему Булгаков до сих пор не «трахнул» Краснокутскую.

– Хоть я уже старый, но с ней без целлофанового пакета говорить не могу, – признался Виктор Иванович.

 – Мозгов нет, но бабец первоклассный. Ты ей нравишься. Кинул бы палчонку- и тебе веселее, и ей радость. И всему коллективу развлечение.

– Виктор Иванович, а зачем пакет целлофановый?

– Драчить, – без тени смущения признался пятидесятилетний доктор. – Она же настоящая провинциальная секс-бомба в белом халатике. Мне уже не светит, не даст, а тебе как два пальца.