Магия и Сталь

***

Она была старше Якена всего на пару минут – разница в возрасте между близнецами понятие условное. Когда мамы не стало, Эрис попыталась полностью взять на себя главную роль в их семье. Надо сказать, поначалу у неё получалось неплохо, вплоть до дня, когда болезнь дала о себе знать. С тех пор прошло уже четыре года, но привыкнуть к приступам так и не получилось, каждый был столь же ужасным, как первый.

Эрис знала, что один из них рано или поздно станет последним, хотя всегда гнала эту мысль.

Да и Якен постоянно подбадривал, говорил, что обязательно найдёт способ вылечить её. Чего они только не перепробовали – зелья, мази, припарки, костоправы и даже знахари всех мастей. Ничего из этого не дало долговременного результата, только привело к окончательной растрате скромного наследства.

Не удивительно, что брат в конце концов решил переступить через грань и рискнуть исцелить её магией, вопреки запрету на манипуляции с плотью. Она опустила глаза. Решение пришло само собой.

С тех пор, как Якен взялся наносить ей на грудину свою целительскую формулу, с декольте пришлось попрощаться. Все её платья, блузки и рубашки отныне были чопорно закрыты до самой шеи. Сейчас же одна из пуговиц расстегнулась прямо на груди, открывая часть рисунка, похожего на цветок.

Брат говорил, что ещё не закончил свою формулу, но основная часть уже готова. Довольно большая – заметно больше ладони, которой она её накрыла. Активировать незнакомые знаки всегда опасно, а те, что нанесены на плоть – ещё и запрещено.

Грудь снова сдавило, будто тисками. Сейчас или никогда!

Эрис направила силу в очертания знаков, молясь, что правильно угадает с интенсивностью. Боль в груди усилилась стократно, девушка не смогла сдержать крик. Она чувствовала, как под кожей рвутся мышцы и сосуды, а потом срастаются заново. Как закипает кровь и с новой силой бежит по венам и артериям. Рисунок на груди засиял, переливаясь всеми возможными оттенками, постепенно тускнея по мере того, как отступала боль.

Вот и всё.

Зрение возвращалось медленно, проясняясь как запотевшее от жара стекло, которое никто не протирал. То, что секунду назад виделось мутными пятнами, обретало чёткие очертания.

Двое мужчин дрались, ломая мебель. Толстый выпивоха, которого она оставила без глаза, и незнакомец – поджарый, средних лет, в видавшей лучшие времена одежде и спутанными сальными волосами.