Один день. Три новеллы о необратимости

Последний раз я запомню тебя вчерашним. Когда ты, улыбаясь и хвастаясь – одними глазами, сгоняя тень улыбки с бледных губ, рассказывал мне что-то новое из Интернета.

Я люблю тебя. Люблю. Ещё люблю. И потому не могу не уйти. По-дурацки звучит. Страшнее всего понять, что её больше нет. Почти нет. Это как носить мёртвое дитя – чуя сердцем, но, не признаваясь себе до последнего.

Самое жуткое для меня, когда ты окончательно станешь моим – долгом – уделом – крестом! Мой крест. Отчего эти слова звучат так страшно? Потому что нести крест, не желая телом избавления, сердцем не ища успокоения, не переступая через волю, не притворяясь, не изнывая от ноши – невозможно.

Способен ли на такое человек, не лукавя, не страдая тайком, не желая в слезах иной участи? Ведь такое лицемерие хуже убийства, хуже любого предательства! Способен ли на такое человек…

Я взяла с собой денег. Паспорт. Схватила ручку, твою фотографию… из первого класса, где ты без одного зубика, и папины записки.

Всю охапку. Забила ими сумку доверху, бездумно как-то, соломой будто.

Наплевала на гадкую незамерзающую лужу за нашим домом и протоптала, как будто так и нужно, прямо по ней! В холодной жиже по колено. Ты бы смеялся.

Я не знала, куда идти, просто следовала слепой интуиции, какой-то глупой траектории, шла за вспыхивающими воспоминаниями. Проходила и видела и чувствовала, как они сгорают за спиной. Уходят куда-то, где уже не больно.

Откуда их не достать. Теряла их специально, оставляя рубцы, но продлевая жизнь.

Трамвай подхватил меня случайно. Он вынырнул как-то бойко, что и не откажешь. Мы ездили в нём с тобой. Ты всегда уступал мне место. И другим дамочкам. Совсем по-взрослому. Они умилялись. Ты раздражался.

Сошлось само по себе спустя три остановки. Арка. Проход. Наш рынок. Тучные тётки только собирали свои палатки. Минула его насквозь. Как обычно. Заглянула чуть в одежду, крюк по продуктам и через цветы и игрушки прочь.

На остановке, что подле картинной галереи, в которой мы так и не побывали с тобой, на ощупь выдернула лист из толпы слов, скомканное тельце одной из записок и решила на их оборотной пустой стороне нашей общей несбывшейся жизни написать тебе письмо.

Хожу, как сумасшедшая. Не могу решиться. Или решила давно, но медлю. В магазине за галереей купила воды. Сделала глоток и сунула бутылку в сумку.