Настоящее фэнтези. Сборник рассказов

Так что, это я могу купить, скажем, весь ваш отряд, и они выложат вас на стол в упакованном и аккуратно перевязанном красивым бантом свертке.

Черт! Прямой намек на предательство? Или он просто пытается сбить, заставить смириться с поражением, поверить, что никто не придет? Чтобы сам просил смерти? Нет уж. Лучше помучиться…

– Да-да-да. Так я и думал. Лучше помучиться. Ах, как это по-человечески! Сами люди так же относятся и к другим расам. Вот, например, в этом кресле, таком удобном для допросов, сидела не так давно девочка с длинными заостренными ушами.

Что она могла знать? Да ничего, конечно. Она и не знала. Правда, ее и не спрашивали ни о чем. Просто отрезали ее ушки и отправили их эльфам. А раны прижгли, чтобы кровью девочка не изошла. Люди – они добрые. Они – чтобы помучиться, а не чтобы быстро умереть. Потом девочке сварили ноги. Натурально сварили, в котле. Вот сюда вниз ставится котел, наливается вода – и варится. Умереть от болевого шока не давали, спасали сразу. А сойти с ума эльфы не могут. Не бывает, говорят, сумасшедших эльфов. Ну, кроме нас, дроу. Мы же законченные психи, правда? Когда ножки сварились, жгутом перетянули их выше колена, чтобы раньше времени гангрена не началась или тромб до сердца не дошел…

Эльф помолчал, перекладывая на столе инструменты. А потом подскочил к Карелу и заорал в лицо, наклонившись так низко, что от сладкого дуновения затрепетали ресницы:

– И скормили девочке ее ноги и бульон из них! И она все съела! Силком скормили, чтобы с голоду не померла! Добрые люди… Добрый рейнджер Карел Голдман… Девочка не умерла голодной.

И снова его голос снизился чуть не до шепота, а сам он отошел за спинку кресла, стал невидим – голову-то не повернуть, ремень держит.

– А потом ей поджарили ручки. Вот сюда сбоку ставится жаровня, разжигается, а потом – потихоньку, потихоньку – жарятся ручки. Сок капает на угли. Пахнет вкусно жареным мясом. Лекарства и человеческая магия не дают умереть, но дают почувствовать боль.

Она кричала?

Он снова нагнулся к лицу Карела и уже кричал, требуя ответа:

– Она – кричала?

– Сначала – да. Потом потеряла голос.

– Потеряла голос, какой кошмар… Это очень прискорбно. А ручки – тоже заставили съесть. Чтобы эльфийский детеныш, нелюдь, не помер с голода. Думаю, все это длилось не меньше двух недель… Или больше?

– Слушай, да приступай уже к пыткам своим, что ли? Надоел.