Настоящее фэнтези. Сборник рассказов

А где, кстати, четвертый? Их же четверо было? Сидеть!

Серый хлопнул ладонью по столу, а на плечи рыцаря, подобравшегося для прыжка, легли тяжелые ладони. Он хохотнул, напрягся, было, привставая с места, и снова упал на стул.

– Ну-ну, рыцарь Темного пламени, сэр Дрю. Мои помощники очень сильны. Очень-очень. Вырваться не получится. И оружие не поможет – вы уж не дергайтесь так, не мучайте сами себя. Итак, мы остановились на паромщиках. Где же все-таки четвертый? И насчет лесниковой дочки нам тоже интересно.

Кстати, не она ли живет в мансарде у горшечника? Сидеть! Не то я прикажу вас связать. Это будет гораздо неприятнее, поверьте.

– Кто ты, тварь? Покажись, – рвался, извивался, теряя последние признаки принадлежности к человеческому роду, бывший рыцарь.

– Тварь – это ты. А мы храним спокойствие и порядок королевства, – откинув на спину капюшон, ответил спрашивающий. – Это мы наблюдаем за дорогами. Это мы выделяем места для кормления. Это мы приструнили черных монахов.

Это мы, а не ты и такие как ты храним традиции. И это мы принимаем решения.

– Ты – наш! – как выплюнул.

– Нет, это ты – наш, сэр Дрю. Вернее, был наш, пока не обезумел от крови. И теперь ты умрешь на рассвете, как это и положено по нашим законам. По законам нашего королевства. И все будут смотреть, как ты будешь корчиться с первыми лучами солнца, прикованный за ноги и руки к крепостной стене. И вот это король узнает быстро, уже сегодня. Увидит, как умирают дикие вампиры, бывшие честные рыцари.

И поймет еще раз, насколько же нужна наша служба. И снова поощрит нас своим доверием.

Он помолчал, подвигал массивной челюстью, которая, кажется, не принадлежала этому сухому лицу.

– Вяжите его, братцы. До рассвета у нас всего четыре часа, а есть еще несколько адресов, куда стоит заглянуть. Кстати, и к горшечнику этому…

Здесь живут чудовища

– Тю! Это ж Грашка со свалки! Вы ей не подавайте, у нее и так все есть! Лучше нам дайте!

Загорелый дочерна мальчишка дергал за рукав мундира капитана Лосса, задумчиво глядящего на девочку лет тринадцати, худую и такую же прокопченную солнцем, как и все здесь.

Тут вообще было не место для мундиров. Белый горячий песок, яркое даже не синее, а в бирюзу больше – море. Выцветшее небо светло-голубого оттенка. Жгучее белое солнце. И поджарые просмоленные прокопченные какие-то местные жители, бегом носящиеся по мосткам, перетаскивая на «Алпару» груз.