Двойная ошибка

Они оставляли строки следующим поколениям – все, чем они жили и дышали, и все, чем порою были богаты.

Филипп шел мимо вечно щебечущей студенческой братии, мимо важно сидящих за столиками преподавателей, мимо спешащих клерков, вояжеров и прочей публики. Не заметив, он покинул Латинский квартал и оказался у моста напротив Лувра. Сена в это время года становится ой и выглядит несколько мрачноватой. Но все так же терпеливо она несет себя, огибая острова и немного ругаясь и ворча на сковавшие ее гранитные оковы. Туда, за пределы этого города, туда, где она сможет спокойно вздохнуть и, расправив свои нежные женские плечи, радоваться свободе и самой себе.

Быстро перейдя через реку, он обогнул площадь и краем сада, уже набирающего соки после зимы, через маленькую добротную улочку вышел на последнюю прямую. К цели до Опера он почти уже несся, в предвкушении встречи с Марией. Пробежав ступени, нырнул в фойе и, пытаясь пройти незамеченным мимо всегда узнававших его билетеров, приблизился к кабинету. Толкнув дверь, тихонько шагнул внутрь комнаты, которая была как бы проходной на пути к кабинету шефа, несколько большего и немного интереснее обставленного.

Она сидела, склонив голову над бесчисленными бумагами. Естественно, что, привыкнув к постоянному передвижению разношерстной публики мимо нее, она ничего не замечала.

«Как же она становится похожей на матушку! – подумал он. – Такие же каштановые волосы, немного закручивающиеся, спускаясь к изящной шее, небольшой открытый лоб, выразительные брови.

Такие же резкие губы. Единственное от отца – это глаза. Четко посаженные, миндалевидные, умные и добрые. Очень выразительные и говорящие. В них можно прочесть историю всей жизни. Да. Выдающиеся живые глаза.

– Дорогой, что же ты молчишь? – вдруг прервала раздумья сестра, уже метнувшаяся к нему. Ее объятья стоили двух лет разлуки. – Почему ты не сообщил о том, что приедешь? Давай выйдем ненадолго, выпьем кофе, – продолжила она.

Предупредив дежурного, она, взяв под руку Филиппа, повела его из здания направо, в ту часть площади, где была возможность присесть в бистро и спокойно поговорить.

Аромат кофе держал в напряжении все рецепторы, причем у каждого, кто здесь находился. Иногда табак пытался отнять на время пальму первенства, но это не особо получалось. Редкие попавшие сюда заморские сигары вместе с их обладателями пытались напомнить о себе. Здесь их игра не стоила свеч. Первая скрипка тут всегда и безоговорочно отдана божественному напитку.