Почти фантастика. Сборник рассказов

Понимаешь, Лёха, Вохровы – они всегда рядом с Вышними. С Вишенкой, значит. Потому и родня. И если что – охраняем и помогаем. Вот он и приехал сразу, чтобы спасать и охранять.

– А папа с мамой? – с замиранием спросил Алексей.

– Ищем, – сурово ответил дядя Коля. – Найдем. А пока мы с тобой погуляем по этому прекрасному лесу. У нас с тобой будет долгое путешествие. Чтобы уже наверняка. Ну, ты понял, да?

– Угу, – кивнул Алексей.

…

– Чем питался?

– Малину нашел, грибы… Голубя убил и зажарил.

– Потрошил? Значит, у тебя, выходит, первый голубь, да? А у меня первым был петух. Не поверишь – петух! Мне было лет десять, и у нас был огромный и красивый петух. Просто огромный. Он был мне по пояс, представляешь? А когда раскидывал крылья, распушался и шел в атаку – о-о-о! Я его боялся дико. И однажды попался. Он просто гонял меня – животные чувствуют страх, все животные. Не только собаки там разные или волки. Вот, петух этот чувствовал, что я его боюсь.

И когда я приходил из школы, то бежал к крыльцу со всех ног. А он – за мной, взлетая иногда на скорости. Ужас… Чего смеешься? Знаешь, как страшно, когда петух?

Алексей зажимал рот, но все равно смех вырывался наружу. Дядя Коля – убегающий от петуха!

– …И попался. Как-то так повернулся неудачно. Или вошел во двор, не посмотрев, задумавшись, что ли. А петух как подпрыгнет! И клюнул меня прямо в лоб. Вот, даже шрам остался.

Он нагнулся, и в колеблющемся свете костра показал на точку между бровями.

– Это он так клюнул. Так вдарил, что кровищи было – ух, сколько. А еще он сломал себе клюв о мою черепущку, и кончик ключа вышел только потом. Вот шрам и остался.

– А я думал, это на войне…, – Алексей подул на кружку и отхлебнул горячий сладкий чай, пахнущий какими-то травами.

– На войне рана сюда – это смерть! Ты что, парень! Без каски на войне просто нельзя. Но мне было десять, у меня лила кровь, петух гнал меня до крыльца… А на крыльце стоял отец и курил.

Он просто стоял – и курил, представляешь? Ничего не делал, но петух сразу стал маленьким и боком, боком убрался за сарай. А отец посмотрел на меня, посмотрел, а потом вздохнул, и из-за двери вытащил топорик. Это был мой собственный топорик, я его точил всегда сам. Хворост порубить, растопку приготовить – это моя работа была. Вот, он мне топор дает и говорит, иди, мол, сын, и принеси мне своего первого петуха.