(не) предсказуемый эксперимент. последовательность рассказов

Будет война за территорию, которую Участок-1 быстро выиграет. Затем неизбежно начнётся война на усмирение, а беда в том, что усмирение благородства не знает. Когда они смогут напасть на нас, они уже не захотят воевать по старым правилам.

Нортон поднял руку, как в школе:

– Я думаю, что территория, которую пристроили взрослые, минимум равна нашей первоначальной, то есть сумме территорий обоих участков; то же могу предположить и о числе играющих. Если интересно, могу привести аргументы… В свете этого – как ты считаешь, сколько у нас времени на подготовку при самом плохом раскладе?

– При самом плохом… – Командир долго думал, решал, потом выдохнул: – Самое быстрое – месяц.

Но думаю, в этом году не успеют.

Противник, как мы ещё утром, уверен, что тот, кто сильней, тот умнее. Мы сделаем так, чтобы они поздно поняли: наоборот, кто умней тот и сильный. Загвоздка во времени: надо успеть. И мы начали гонку со временем, даже не зная, насколько она будет трудной, ведь для того чтобы сделать хоть что-нибудь новое, нужно немало узнать.

И не просто прочесть или вызубрить – надо понять. Как учёным на их исследовательской базе.

Точнее, на нашей «Базе научного исследования и создания новейших технологий», как мы вскоре стали себя называть, и название это за несколько дней сократилось до «Базы».

Мы бросились в омут познания и постепенно втянулись. Забросив всё то, что нам задано было читать на каникулах, мы обратились к учебникам сразу на класс, на два старше.

Подспорьем нам был Перельман и журналы; всё чаще мы были вынуждены читать специальную литературу, учебники вузов… Потом вдруг один за другим мы почуяли вкус этих книг. Оказалось, гранит знаний вкуснее тянучих романов, приторных сентиментальных рассказов… Да что там – всего! Лишь научная книга являет вам ясную мысль, огранённую чёткостью слога.

Дежурства в «военные смены» давали отвлечься от книг, а учёба – от воинских дел. Как в «Правилах жизни» у Яна Коменского (надо же, я стал запоминать такие большие цитаты!): «Чтобы быть более работоспособным, дай себе иногда отдых или измени вид работы.

Там, где напряжение не чередуется с отдыхом, там нет выносливости. Натянутый лук лопнет».

Я был среди тех, кто не мог «изменить вид работы» на день в приграничном дозоре, на ночь, каждый шорох которой мог значить вторжение. Я компенсировал это на стройке: мы строили домик среди огородов, Васильич прозвал это место «шесть соток».