(не) предсказуемый эксперимент. последовательность рассказов

И как жаль, что нас меньше чем было в июне. Наверно, поэтому я пристрастился стелить себе прямо в своей мастерской: возвращаться домой стало грустно. Невыносим вид квартир, где вчера ещё были друзья, а теперь – никого.

Мы сегодня с Васильичем изображали дозор у реки: как бы спрятались с мощным биноклем и время от времени обозревали окрестность. Как будто бы ждали «морского» вторжения «первых», готовые бросить свой флот на врага из засады: пусть думают, что у нас уже есть этот флот. Пусть волнуются, ведь у Участка-1 флота нет, это точно.

Естественно, мы с ним болтали: затеяли спор про архей. Со стороны это было, наверно, забавно: сидят у воды второклашки и спорят о классификации прокариот… Интересно, мы вспомним об этом зимой?

Подошёл командир, постоял в паре метров и тихо приблизился. Что ж, вот и он подошёл попрощаться. Не знаю, как смог он держаться так долго: военный до мозга костей, из семьи офицера, воспитанный действовать, действовать смело, решительно, твёрдо, в последнее время он даже и не возглавлял нас.

И не потому что не смог. Потому что пытаться командовать яркими исследователями ещё более бессмысленно чем пасти котов.

– Рассудите, – сказал командир. – Ничего не могу с собой поделать, тянет заниматься историей. Не только историей войн и картами сражений. Но какой в этом прок для нас?

– Знаешь, – ответил Васильич, – читал я, что Нобелевская премия не завещана математикам потому, что во времена Альфреда Нобеля эту науку считали далёкой от практики. Если тебе интересно, то действуй, а польза… никогда не знаешь, откуда придёт идея и какое она найдёт применение.

И вообще, нет ничего практичней хорошей теории.

Я подтвердил: я уже убедился, что интересоваться надо всем и всегда. Самые лучшие идеи находятся там, где не ждёшь. А идеи нужны даже мне, «железячнику»: я тут, как Пугачёва поёт, «занимаюсь на труде синхрофазотроном». До ускорителей дело пока не дошло, но в последнее время в Транслабе я занят постройкой всё более сложных исследовательских инструментов, ведь, чтобы продвинуться в технике, мы обратились к наукам.

И если для Нортона весь инструмент это ручка с тетрадью, то многим уже перестало хватать арсенала их «школьно-домашнего» инструментария.

Да, заказать это можно и Техтерритории, но «заказать» в нашем случае значит послать им чертёж или схему. А с этим пока что беда: когда нужен кому-то прибор, объяснить для чего он, заказчик сумеет в два счёта, какие параметры нужно – тем более.