Тайны старого дома

На озеро вновь стал наползать туман, со всех сторон, будто по команде неведомого хозяина.

Ещё час сидел монах на помосте, словно прикованный к нему кандалами. Потом тяжело поднялся и пьяной походкой, пошатываясь, побрёл в сторожку. Он начисто забыл о ночных молитвах. Перед разумом старика неизменно стоял образ обнаженного великолепия русалки, затмевая всё остальное. Отшельник не сомкнул глаз до самого рассвета, лишь к восходу солнца его на несколько минут охватил тяжкий, нервный сон. Почти сразу прерванный знакомыми с ночи манящими нотками девичьего голоса, с нежностью произнёсшего два раза его имя.

Григорий вскочил с дощатой лежанки и рванул к помосту, рассчитывая вновь увидеть русалку, но вокруг не было не души.

– Верно, верно. Ты же сказала ночью при луне, но вдруг ты явишься раньше, – бормотал старик, вперивши покрасневшие глаза в подёрнутую туманной дымкой озёрную поверхность. Он боялся, что если хоть на миг отвернётся от воды, то прозевает вчерашнюю красавицу, вынырнувшую ненадолго, чтобы одарить его бесстыдным даром.

К своему ужасу, отшельник сознавал, что он более всего желает заполучить этот дар и не единожды и кратким прикосновением, а всецело и надолго.

Монах просидел весь день на пеньке, словно надежный страж в дозоре. Он не ел и не пил. Он был буквально прикован к водам озера невидимыми узами, парализовавшими его волю. После полудня, заметив прятавшихся в приозерных кустах деревенских детей, подглядывающих за ним, Григорий со злостью швырнул в них палку.

Кажется, даже в кого-то из детишек попал. К вечеру, к дому отшельника пришаркал Федот, бессвязно что-то бубнящий себе под нос и застал монаха в том же положении, что и детвора днём. И сразу же дурачок был изгнан с проклятиями и приказом никогда больше не являться сюда. Слабоумный в ужасе бежал от разъяренного старика с бешеным взглядом. Он весь в слезах примчался в деревню, по пути через лес до крови исцарапав себе руки и лицо. Впрочем, на его обиженное нытье никто внимания не обратил. Мало ли, что слабоумный скажет, на что нажалуется.

Едва успел наступить закат, как отшельник принялся с исступлением читать стихи о море. Специально для нее, для божественной русалки, для главной цели его существования. И она пришла. Точнее, приплыла к рыбацкому мостку, как и обещала, когда ночь вступила полностью в свои права, а дневное светило сменилось красноватой полной луной. Наступившее безветрие и абсолютно спокойное озеро позволяло старику видеть всё.