Маскарад реальностей

Ты ведь знаешь, что, когда переносишься на Территорию, то время в твоем родном мире останавливается, и ты как бы существуешь в двух мирах сразу? Так вот, по одной из теорий, которая здесь является основной, но недоказанной, мы переносимся сюда в виде некоторых проекций, поэтому умереть в этом мире, пока жив в другом, невозможно.

– Только умирать здесь все равно очень больно, при этом, чтобы у курсантов оставался страх смерти, им нельзя принимать обезболивающие, что обрекает их на мучительную боль в течение пяти–семи часов, когда каждая клеточка организма словно пронзается раскаленной иглой.

Но убивать просто так здесь тоже нельзя, это строго наказывается, и каждый случай должен разбираться в отдельности, – добавила Настя. – Не всегда, конечно, эти правила соблюдаются. К примеру, на Ястребова с Покровским все уже давно махнули рукой. У них постоянно до летального исхода доходит.

– И насколько часто они друг друга убивают? – немного ошалело уточнила Юля.

– Раз в две-три недели, но бывают исключения.

От настроения зависит.

Все девушки откинулись в креслах, задумавшись каждая о своем. Когда молчание затянулось, Настя встала и поманила Громову за собой, та, в свою очередь, поблагодарив Свету за помощь и вкусный чай, беспрекословно направилась вслед за подругой. На улице уже заметно похолодало, и девушки зябко передернули худенькими плечиками.

– Артем до завтра будет не в состоянии что-либо делать, а тебя надо представить нашему куратору, – немного помолчав, произнесла Настя. – Я провожу к нему.

Путь к кабинету Николая Степановича был довольно долгим, поэтому Юля, честно пытавшаяся запомнить дорогу, плюнула на это бессмысленное занятие после очередного поворота и просто следовала за ведущей ее девушкой. Добравшись до нужной двери, Николаева легонько постучала и робко заглянула в помещение, после чего уже более уверенно открыла дверь и пропустила вперед спутницу. Кабинет представлял собой довольно просторную светлую комнату, с несколькими шкафами, стульями и одним компьютерным столом.

Именно за ним и восседал седеющий мужчина лет пятидесяти пяти, с мрачным выражением лица и чрезвычайно развитой мускулатурой, делающей даже просторную белую рубашку обтягивающей. Мужчина оторвал взгляд от каких-то бумаг и нахмурился еще сильнее, хотя до этого момента казалось, что такое, в принципе, невозможно.

– Ты Юлия, насколько я понимаю? – От его хриплого голоса у девушки пробежали мурашки по спине.

– Д-да, – ответила она, слегка заикаясь.