«Он» всегда дома. История домового

«Он», уже радуясь исполнению задуманного, махнул им, зная наперед, что в данный момент, по природе своей, он остается видимым только им или себе подобным.

– Бес попутал, матушка! – бегло ответила ей перепуганная до этой секунды хозяйка «его» дома, моментально расслабившись от того, что в лице монахини получила защиту от всех страхов и предрассудков.

– А ты водицы святой испей, – протянула та женщине сосуд, который несла с собой.

– Благодарствую, матушка, – прозвучало от страждущей.

«Он» неторопливо наблюдал из своего укрытия за диалогом встретившихся по его старанию монахини и хозяйки дома, ожидая непременно увидеть ответ на наболевший у него вопрос о необычности последней, что должно было вскрыться при встрече с первой.

Прояснение не заставило себя долго ждать. Глаза монахини сказали «ему» все. Взгляд ее поменялся, когда она увидела вблизи лицо встреченной женщины. Выражение лица и глаз ее стало точно таким же, какими «он» видел у своего отца во время наблюдения им за хозяйкой дома. Точно также тот смотрел за ней, разглядывал, не отрывая взгляда, вчитывался в жесты, в движения. Сейчас все тоже «он» наблюдал у пожилой монахини. Тот же взгляд и внимание. Она изучала случайно встреченную паломницу, разглядывая ее лицо и руки, вглядываясь в глаза.

– А ты знаешь, матушка, – начала говорить старушка, не отводя взора от лица собеседницы, – что Господь тебя редким даром наделил?

Та в ответ удивленно посмотрела на пожилую женщину, на секунду оторвавшись от сосуда со святой водой, которую только что пила маленькими глотками.

– Пойдем со мной, – тихо продолжила монахиня, не дожидаясь встречного вопроса от паломницы. – Такой дар нельзя прятать. Его надо с пользой применять. За это люди тебе благодарны будут.

Она почти, что взяла под руку свою собеседницу и, приняв у той опустошенный сосуд с водой, повела ее в сторону храма, куда и собиралась вернуться. «Он» пристально наблюдал за ними со стороны, провожал взглядом, удивляясь прозорливости своего отца, так точно предсказавшим ему необходимость встречи хозяйки «его» дома и престарелой монахини.

В эту минуту «он» чувствовал себя состоявшимся хранителем людского жилища и отдельной семьи, во имя и на благо которой провернул целый спектакль, сведя воедино несколько судеб, и давая начало чему-то важному, что должно было появиться у матери семейства «его» дома.

– Те ведь скотину всякую исцелять можешь, – твердила старая женщина паломнице. – Господь тебя особым даром наградил.