Отчаянные

Сидя разговаривать куда комфортнее, хотя на таких табуретках все равно что медведю на курином насесте.

– Ладно. Прошлое не будем ворошить. Зачем пришли, выкладывайте, – потребовал Кибур.

Он приподнял задницу и стал шарить под ней. Через мгновение он извлек металлическую флягу, радостно ухнул, отвинтил колпачок и жадно приложился. По комнате поплыл аромат настойки на травах, крепкая гномья горилка. Они называли ее «давилка», поскольку из неподготовленного человека мигом выдавливала все сопли.

– Дело у нас к тебе.

Тут заварушка готовится, мы оказались с краю, но засосало нас плотно. Без тебя не справится, – начал я издалека.

– Три года о папаше Кибуре никто не вспоминал, а теперь хвост прижало, вспомнили старых друзей. Ну, рассказывайте, в какое дерьмо вляпались.

Я начал рассказ. Занял он у меня полчаса, можно было и покороче, но Кибур постоянно перебивал меня встречными вопросами. Наконец я закончил, в горле пересохло, захотелось выпить. Кибур словно мысли прочитал, протянул мне флягу.

От одного глотка «давилки» в глазах померкло, по телу разлилось живое пламя, стало хорошо. Я протянул флягу Балу.

– И вы, значит, хотите, чтобы я перетер с этим гномом, Сигурдом. Кажется, мы раньше встречались, – задумчиво сказал Кибур.

Некоторое время он молчал, уставившись в одну точку, только дымом пыхающая трубка указывала на то, что он еще дышит. Наконец он отмер и решительно заявил:

– Нет. Я в этом не участвую.

– Но почему? – удивился я.

– Потому что вы предлагаете мне гнилые огрызки, а сами собираетесь схомячить ароматное яблоко.

Если я в деле, то на полных правах, а не как попка-дурак.

– Что это значит? – подозревая худшее, уточнил я.

– Это значит, что я на равных правах буду это дело расследовать. И никто мне не будет мешать. Мы трое, напарники. И баста.

Кибур протянул мне волосатую руку для рукопожатия.

Балу выглядел так, словно готов был сожрать меня вместе с ботинками, даже пуговицами от куртки не подавился бы.

Дрянь, конечно, дело. Замешать в это дело, сумасшедшего гнома – это шаг отчаянья, но ведь на нашей стороне никого нет, так что глупо от союзников отказываться.

И я пожал рыжебородому засранцу руку.

– Семен, ты явно рехнулся, – резко заявил Балу, вскочил с табуретки и бросился на выход.

– Чего это с ним? – удивленно проводил его взглядом Кибур.

– Свежим воздухом пошел подышать, ты заметил, что у тебя здесь ужасный гадюшник.