Уэллс. Горький ветер

Пространство перед ним подернулось маревом, словно человек пытался преодолеть невидимую преграду, разорвать тайную мембрану, которая мешала ему нормально двигаться. И вдруг преграда порвалась, по комнате поплыл запах жасмина, и мне навстречу шагнул человек, протягивая руку. Двигался он нормально, как и все обычные люди.

– Приветствую вас, меня зовут Гэрберт Уэллс. Чем обязан вашему визиту?

– Я Николас Тэсла. Я слышал, что вы ищете помощника для своих экспериментов. Мне порекомендовали к вам обратиться.

Простите, а что я сейчас видел? – все-таки я не удержался и спросил.

– Я работал над одним из своих проектов. В последнее время я очень много времени провожу в работе, поэтому мне и нужен ассистент.

– Нет, я не о том. Вы двигались с такой скоростью, что я… – я не нашелся, как описать увиденное.

Уэллс улыбнулся и огладил усы.

– Вы видели одно из моих изобретений – ускоритель темпа жизни.

Только тут я заметил, что на его шее висит круглый металлический предмет, похожий на карманные часы-луковицу.

– Это побочное изобретение, органично вылившееся из одной из самых важных, пока не завершенных, моих разработок – машины времени. Но об этом попозже.

– Ускоритель – это я понял, но потом вы как будто вообще не двигались. Это как? – я продолжал говорить косноязычно, не оправившись от столкновения с чудом, которое этот странный человек называл наукой.

– Все очень просто, молодой человек. Таким образом я возвращался к привычной скорости жизни.

Синхронизировал, так сказать, внешнее время с внутренним. Попробую объяснить по-другому. Планета Земля и все люди на ней живут в обычном времени. Я же живу в ритме, превышающем обычный в три-четыре раза. Чтобы вернуться к обычному течению времени, мне приходится полностью остановиться. Когда я выключаю ускоритель, время вокруг меня практически останавливается, причем мгновенно, словно свет выключили. А потом мое внутреннее время догоняет внешнее, и я синхронизируюсь с планетой Земля.

Образы я понял, но это не добавило понимания принципа действия всей этой чертовщины.

Уэллс взглянул на наручные часы и присвистнул.

– Кажется, время обеда. Как вы относитесь к портвейну?

– С уважением, – сказал я.

– Тогда предлагаю выпить по бокалу, съесть по куску отличной говяжьей вырезки и обсудить наши возможные дела.

Я принял приглашение.

Столовая примыкала к рабочему кабинету Гэрберта, выглядела очень уютной и практичной.