Уэллс. Горький ветер

Дядя служил по торговой линии в английской мануфактурной компании и большую часть времени колесил по свету, работая в торговых представительствах то в Индии, то в Северной Америке, то в Бразилии. Когда же он решил, что с него достаточно кочевой жизни, и вернулся домой, то обнаружил, что вся его родня умерла во время эпидемии холеры, а единственный племянник живет в приюте, куда его поместили за отсутствием ближайших родственников. Он ни минуты не сомневался и оформил надо мной опекунство. От дяди Стефана я узнал, что мой папа был православным священником, а моя мама дочерью священнослужителя.

Так что на роду у меня было написано продолжить семейное дело и возглавить один из приходов, только эпидемия переписала мою судьбу.

Дядя Стефан много рассказывал о моем отце, и постепенно у меня сложился портрет мудрого и благородного человека, к которому шли все жители города и окрестных деревень за советом и поддержкой. Он не только проводил службы, но и помогал людям с семейными и соседскими спорами, решая их, подобно царю Соломону, справедливо и мудро, так что никто не уходил обиженным.

Про маму мою дядя Стефан рассказать ничего не мог, поскольку знал ее плохо. Когда мама с отцом поженились, он уже продавал индусам готовые ткани и закупал у них хлопок.

Моя жизнь с дядей мало чем отличалась от жизни моих сверстников. Главное, у меня была семья и дом. Самое яркое впечатление юношеских лет – девочка Салли, дочь британского офицера в отставке, живущая по соседству.

В нее были влюблены все окрестные мальчишки. Не избежал и я этой участи. Это было чудесное, счастливое время, которое я старался не вспоминать. Поскольку любые воспоминания причиняли мне боль. Возможно, поэтому я больше никогда не возвращался в родной город. Салли рано умерла, от чахотки. Сгорела в считаные недели у нас на глазах. Я остро переживал эту утрату. Еще больше дядя Стефан переживал за меня, поскольку видел мои душевные терзания. Он пытался мне помочь, но это было не в его силах.

После достижения совершеннолетия меня призвали на службу в австро-венгерскую армию. Я и половины срока не отслужил, был комиссован по состоянию здоровья. Последствия заболевания холерой дали о себе знать. Я оказался свободным человеком на перекрестке. Настала пора определиться мне с выбором жизненного пути. Еще в реальном училище я подавал большие надежды в естественных науках, сильно опережая своих сверстников.